Сокрытые-в-тенях

Наконец-то пальцы наткнулись на связку ключей, весело звякнувших среди остального сумочного хлама. Ненарокова отыскала в темноте замочную скважину. Открыв замок, с облегчением дернула дверь на себя. А ведь только вчера вкрутили лампочку в подъезде! Как вкрутили, так, видимо, и выкрутили — дурное дело нехитрое.

Инстинктивная женская… нет, не боязнь — скорее опаска… темноты отступила в тот же миг, когда в коридоре вспыхнул свет, а из дальней комнаты донеслись голоса телеведущих, аплодисменты и музыка.

— Бориска! — окликнула Людмила сына.

Не дождавшись ответа, стала разуваться. Может быть, хоть кто-то из друзей сумел вытащить его на улицу из-за этого проклятущего компьютера?

Мать Люды, Евгения Семеновна, и благоверный Костя азартно «болели за своих», уставившись в экран. Специально приглашенные в скандальное ток-шоу актер и актриса изображали тещу и зятя, самозабвенно метеля друг друга перед камерами на потеху публике. Двое детин, последователей Терминатора, по должности своей давно должны были бы вмешаться и прекратить свару, но как-то не очень уж спешили.

Ненарокова устало закатила глаза и попутно отметила, что в углу на потолке колышется пыльная паутина, что давно уже пора сделать ремонт и что думать о ремонте как раз сейчас, после очередного родительского собрания с внеочередными поборами, ей не стоит.

Драка на экране прекратилась, и, вспомнив друг о друге, снова заворчали Костя с Евгенией Семеновной.

Ненарокова сняла с вешалки пакет и отправилась выгружать продукты в холодильник.

Да, Борис Константиныч, ваши «двойки» лишат вас компьютерных «автогонок» на месяц. Хотя нет, «лебедей» в этой четверти парень поймал не очень много. А вот доводить до белого каления учительницу по музыке было совсем не обязательно. Он на велосипеде катается, а мать красней там перед всеми! Позорище!

Тут Ненарокову посетило очень неприятное ощущение, словно кто-то стоит в полутьме кухни у нее за спиной и норовит спрятаться, стоит ей только скосить туда глаза, не говоря уж о том, чтобы повернуться. По спине прошел холод.

Женщина торопливо затолкала оставшиеся упаковки в дверцу холодильника, поежилась и потянулась к выключателю…

Если бы кому-то до кого-то было дело в громадном перенаселенном городе, то, скажем, не обремененный заботами, а то и просто гуляющий прохожий (да, да, не «господин», коему место в «Мерседесе», и не «гражданин» — тот в транспортной давке забывает даже собственное имя, — а именно «прохожий»!) вполне мог бы заметить странную парочку людей, причем молодой человек в этой разрозненной чете явно преследовал девушку, стараясь не попасться ей на глаза.

Вот только что они петляли по Каменноозерской среди людского потока, и вот внезапно, сквозь арку, вывернули на Городовую, а теперь уже оттуда с головой окунулись в омут громадного проспекта Ленина…

И чувствовала девушка, что происходит с нею что-то не очень приятное, ведь разве понравится кому чужое и необъяснимое дыхание в затылок? Чувствовала, оглядывалась, но в тот же момент парень скрывался за чьей-нибудь спиной, за углом дома или за дверью магазина.

Завернутая по какой-то странной моде в широкий серый плащ до пят, она в то же время не привлекала к себе любопытных взглядов. Будто и не замечал ее существования прокуренный вечерний город, подобно тому, как нездоровый организм игнорирует проникновение чужеродной сущности.

Но в незнакомке было что-то не так…

Что-то не так было и в ее преследователе. Некая целенаправленность, сосредоточенность вкупе с грациозными, почти игривыми движениями руководили молодым человеком.

Когда девушка вдруг побежала, он, не напрягаясь нисколько, также прибавил шагу и попросту срезал несколько закоулков. И оказалось, что ни малейшего шанса скрыться у нее нет, да только сама она об этом еще не знала…

Тронувшийся с места автобус притормозил. Водитель сжалился, открыл двери, чтобы подобрать отставшую пассажирку — именно пассажиркой показалась ему юная красотка в сером балахоне.

Преследователь тогда резко встал, провожая взглядом номер на забрызганном грязью заднем стекле, и на короткое «Извини, братан!» ответил мужичку, который случайно врезался в его спину:

— Не бери в голову!

И снова прыжок в людоворот, и снова легкий пируэт между маршрутками, подножка автобуса, давка…

— Который час?

— Половина седьмого!

— Передавайте за проезд!

— …я у «Рассвета» сейчас, через пятнадцать минут буду… угу! Угу!

— Да не толкайтесь вы!

— Я на следующей схожу!

— Я тоже, а спросить нельзя?

— Какие все нежные, блин!

С интересом наблюдал он, как низкорослый, с рябым лицом карманник шарит в сумочке зазевавшейся полной дамы. Даже отвернулся, когда очередь дошла до него самого, и лишь в последний момент перехватил руку воришки прямо у себя в кармане:

— Ничего нет? — В голосе его прозвучало теплое сочувствие. — Спасибо, что ты так хорошо обо мне подумал!

Карманник струхнул, позеленел, прикинулся пьяным. И достоверно прикинулся, мерзавец:

— Какая щаз остановка? — еле ворочая языком, обратился он неизвестно к кому, а ладонь его, плененная цепкими пальцами несбывшейся жертвы, стала ледяной и взмокла от пота.

— Не догадываешься?

И в упор, испепеляющий взгляд серо-зеленых глаз.

Но скандала не случилось: ни с того ни с сего парень выпустил пленника через открывшиеся двери и лишь усмехнулся вслед, наблюдая, как вор, ухватившись за грудь, осел на металлическую скамейку…

Только через полчаса на этой остановке разгонят народ, чтобы пропустить врачей «скорой помощи». Но это будет через полчаса. То есть, слишком поздно. К тому времени роковой автобус в ожидании водителя будет стоять, обтекая грязью, на конечной Кольцевой, а вокруг, как обычно, станут каркать вороны, ругая осень. А водитель примется зубоскалить и заигрывать с блондинкой-диспетчершей, даже не подозревая, что произошло на его маршруте всего каких-то тридцать минут назад.