Соль уходящего лета...
Шрифт:
– Полагаю, что есть какие-то отличия?
– Конечно…
Под пристальным взглядом Ника Лада, поежившись, встала из ванны. Ник проводил взглядом стекающие по ее телу капли воды и медленно сглотнул. Она снова предстала перед его взглядом в одних трусах и простом спортивном лифчике, который, намокнув - лишь подчеркнул дерзкий изгиб груди.
– Мы подстраивались под каждого клиента. Например, позолота и камни в большинстве своем не подойдут для барышень из США, а сдержанные и скромные наряды не поедут в Арабские Эмираты… - Лада подняла руки и отжала намокшие концы волос. Провела полотенцем по груди и животу. Ник переступил с ноги на ногу, сраженный этой картиной.
Лада подняла веки и нарвалась на его ищущий голодный взгляд. Отшатнулась неловко, и чуть было не упала. Его сильные руки подхватили ее за плечи, помогая удержаться на ногах. Ник был так близко. Их разделяли лишь миллиметры ткани… Жар поднялся вверх по ногам, по животу, груди и всей своей мощью ударил в голову. На секунду черная вуаль неизвестности будто приподнялась, и Лада поняла, что вне зависимости от того, что было, или того, что ждет ее впереди, прямо сейчас она бы хотела быть с ним. Мужчиной, который помог… Который не оставил в беде и облегчил боль. Пусть даже ненадолго. Ладе хотелось раствориться в нем до конца, распасться на атомы. Чтобы, пройдя через жернова страсти, возможно, родиться заново. Родиться… или окончательно умереть.
Жар дыхания обжигал чувствительное местечко на шее. Стоя в ванне, она была выше Ника…
– Тебе точно получше?
– Да… - шепот, и невозможность решиться… невозможность сделать шаг навстречу, невозможность отступить. Господи! Пусть он сам сделает выбор…
– Давай помогу выбраться… - негромко предложил он.
Так же быстро, как и накатил, жар схлынул. На смену адскому пламени пришел зябкий могильный холод. О чем она думала? Как посмела хоть на секунду поверить, что имеет право на счастье? Пусть сиюминутное и кратковременное, но все же… Почему решила, что такой интересный мужчина оценит ее раздавшееся тело, изборожденное шрамами и рубцами?
– Спасибо, - прокаркала Лада, выбравшись из ванны на пол. – Ты очень помог мне…
– А кто помогает тебе, когда здесь никого нет?
Вот только не надо этого! Не надо жалости! – хотелось прокричать Ладе, но она сдержалась. И без того её постояльцу досталось. Он не был виноват, что ее жизнь пошла псу под хвост.
– Сама справлюсь. И сегодня бы справилась… Не переживай. Я привыкла.
– Эй, ты куда?
– Выпью теплого молока. Сейчас я вряд ли усну… Что? Почему ты так смотришь? – занервничала женщина.
– Я вообще-то тоже не ел.
– Ох… - выдохнула горе-хозяйка. Легкий румянец окрасил ее щеки розовым. Хороша. Ничего не скажешь.
– Тогда… пойдем, что-нибудь придумаем на скорую руку.
На горизонте занималась заря. В ее розовых красках небольшое помещение кухни казалось серым и неприветливым. Лада включила лампу на столе. Золотой свет скользнул по скатерти и зажег языки пламени в ее волосах.
– Выбор у нас небольшой. Бычки остались в лодке… - тихо сказала она.
– Хорошо. Тебе помочь?
– Нет, спасибо…
Лада налила в кастрюлю воды и поставила ее на огонь. Пошарив на полках, достала пачку макарон.
– Мясо все замороженное. Не возражаешь, если я приготовлю пасту с консервированным тунцом?
– Сейчас я съем все, что угодно.
Приготовление ужина не заняло много времени. Уже через несколько минут перед Ником поставили полную тарелку макарон с щедрым куском масла и водруженными в центре кусочками консервов.
– Значит… У тебя был свой бизнес.
– Ага… - поморщившись, Лада растерла бедро и осторожно опустилась на стул.
– И что же с ним приключилось?
– О, совершенно банальная история. Рейдерский захват. Ну, знаешь, как это бывает, когда под дело взято много кредитов… Их перекупили, состряпали суд… без документов такие вопросы не решаются, ты, наверное, в курсе, и, собственно, вот…
– Почему ты не боролась? – Ник выглядел как-то странно. Напряженно, будто её рассказ не на шутку его взволновал. Темный взгляд его глаз пробирал до костей. Лада передернула плечами.
– Сложно бороться из реанимации. Да и незачем… Этот проклятый бизнес отнял у меня слишком много. Время, которое я могла провести с любимым мужчиной. Детей, которых я не родила… Счастье, которое было под носом, и которое я не смогла разглядеть…
– Думаешь, во всем виноват твой бизнес?
– Нет… Виновата как раз я сама. Всю жизнь я гонялась за каким-то мифическим, навязанным обществом идеалом. За тем большим, чего у меня не было, и к чему я так отчаянно стремилась… Но все это было бессмысленно. На самом деле для счастья мне не нужно было чего-то такого… А теперь уже слишком поздно.
– Почему ты так уверена в этом? Тебе сколько? Тридцать? Тридцать два?
– Тридцать четыре…
– У тебя впереди целая жизнь… Ладно! Не буду – это звучит банально…
Лада улыбнулась краешком губ, соглашаясь с его последними словами.
– Просто иногда мы теряем ориентиры… Мне это очень знакомо. Но ведь нельзя сдаваться… Нужно найти в себе силы двигаться дальше… Твой бизнес… Вероятно, ты была в нем успешна… он приносил тебе удовольствие, почему бы тебе не вернуться к любимому делу, вместо того, чтобы прозябать здесь? – Ник говорил довольно запальчиво и эмоционально, сдабривая слова нервным движением рук.
Лада пожала плечами и, припадая на ногу, встала из-за стола. Она не хотела спорить с Ником и не хотела ему объяснять... Она даже себе не готова была признаться, что выбрала этот путь неспроста. Ее жизнь была покаянием. Покаянием перед погибшим мужем.
Глава 6
В тот день Лада спала дольше обычного. Пока запертые в сарае куры не подняли громкий, возмущенный произволом хозяйки крик. Тогда она выскользнула из-под легкого одеяла, умылась, не глядя в зеркало, и, накинув халат, выскочила на улицу. Главное - открыть птицу и насыпать им зерна, а уж после можно будет позаботиться и о себе.
Между кустами хризантем, высаженных возле сарая, мелькнул деловито вздернутый хвост.
– Бродский! Ну, слава богу, ты где бродил?