Чтение онлайн

— Твой верный Санчо Панса, родная…

— Майя… невероятно, — всё ещё хрипло произношу я и открываю глаза.

— А вчера ты меня ненавидела, — так же хрипит Майя, будто мы обе только что пережили зомби-апокалипсис и зализываем раны в какой-то подворотне.

— Ты всё запомнила? Ненавидишь меня?

— Запомнила каждое слово… — отвечает Майя. По её голосу просто невозможно понять, в каком она настроении. — Но до ненависти тут очень далеко. А ещё у тебя сегодня первый день стажировки, а ты выглядишь как шлюха…

— Стажировка, — с облегчением выдыхаю я. Стажировка волновала меньше, чем прошедший день, и узнать, что Майя рядом — невероятное облегчение. Ещё бы Ксавье мирно спал под кроватью для полного счастья. — Давай я пойду в душ. Марта принесёт нам кофе, и ты мне все расскажешь…

— Давай. Я напишу Марте жалобное СМС!

Из душа я выхожу, как всегда, другим человеком, я могу по праву гордиться своим терпеливым организмом, даже головная боль успокоилась, дело осталось за чашкой кофе и каким-нибудь жирным омлетом. Майя успела снова уснуть, укрывшись с головой одеялом.

— Эй, ты будешь спать?

— Нет, я должна встать. Марта? — жалобно спрашивает Майя.

— Сейчас проверю, — киваю я и выхожу из комнаты. Было неловко, я не знала в каком виде явилась минувшей ночью домой. К счастью, навстречу уже бежит Марта с подносом. — А я как раз за тобой…

— Да, да. А я уже тут. Господин Гаспар утром попросил, чтобы я вам такой завтрак готовила. Я, конечно, позабочусь о вас, но всё же нельзя в таком состоянии…

— Ты меня видела, да?

— Да не переживайте. Только я и видела.

Я возвращаюсь в комнату и тут же набрасываюсь на тарелку с подноса Марты. Передо мной всё что я так люблю: жирный и ужасно вредный омлет с беконом и кофе. Майя кое-как поднимается с кровати и садится за маленький столик, стоящий тут специально для “приватных чаепитий”, как это называет Ингрид.

— Ну? Что было? Как мы сюда попали? — спрашиваю я, когда после пары глотков кофе обретаю ясность мысли.

— Гаспар, — поясняет Майя, принимаясь за свою тарелку с супер-сухими тостами. Марта легко подстраивается под привычки частых гостей дома Томпсонов. — Я ему написала, он приехал. Это было минут через пять после того, как ты отключилась. Никто даже не заметил. Ванессу так понесло, это было так отвратительно, что ещё несколько человек убежали блевать. Самая странная вечеринка, на которой я была. Честно!

— Хорошо, а что я наговорила? — я отодвигаю омлет, аппетит как-то пропадает, зато тошнота возвращается. Было необходимо взбодриться, чтобы через час при полном параде отправиться на стажировку.

— О, это было что-то…

— Погоди, сначала ещё кое-что. Как Ксавье? Где он?

— Эм… не знаю, — Майя беспечно жмёт плечами. — Ну я знаю, что вы были вместе. Потом он вышел, выпил. Потом куда-то делся. Я написала ему, пока ты была в душе, но он не ответил.

— Понятно.

— Приехал Гаспар. Я тебя растолкала, и мы ушли. А вот в машине началось. Ты в общем сказала мне, — Майя становится очень серьёзной. — Что я кручу с Ксавье, а сейчас мы едем в машине с Гаспаром. Что Ксавье заслуживает не тебя…

— В смысле не тебя?

— Да как раз нет, ты говорила о себе. А я, мол, должна измениться, иначе ты мне вдаришь. По роже.

— Какая… фантастическая глупость.

— Ты сказала, что ревнуешь. Насколько это правда? Ты влюблена в Ксавье? — Майя уже не притворяется, ей это действительно интересно и важно услышать. Она вообще выглядит обеспокоенной, Кавано-железные нервы, не бывает такой, когда всё хорошо. Она не склонна к таким разговорам, ей в пору высказать мне всё от и до, отругать, напоить кофе и уйти домой, а не мило болтать.

— А ты? — я смотрю подруге прямо в глаза. Непростая ситуация, необычная.

— Я не буду врать. Что-то есть.

— А у меня нет. Но он знает, он что-то понимает, чего не понимаю я, — я отворачиваюсь, и в комнате воцаряется молчание, но в воздухе прямо-таки витают вопросы, хватай их и задавай. — Я ревновала вчера, но не к Ксавье, как мне кажется. Я думаю, это было что-то общечеловеческое.

— Так не бывает, — улыбается Майя, и мне хочется раскричаться, что это неправда и улыбка у неё неправильная. Майя думает, что понимает меня сейчас, думает, будто я влюблена в лучшего друга и просто пытаюсь это скрыть, а я хочу с этим спорить до пены у рта. Мне даже неприятно как-то от подобной мысли становится. — Общечеловеческая ревность. Это как?

— Не знаю. Я что-то вчера загналась. Это было как в детстве, когда взрослые перестают тебя няшкать, потому что пришла девочка помладше, — я радуюсь, что нашла уместное сравнение. — А ты сидишь и думаешь, как бы привлечь внимание, потому что на самом деле намного интереснее этого ребёнка. Ты и стих расскажешь, и колесом пойдёшь, а им всё-равно…

— Я предполагала, что причина будет очень глупой.

— Но я побила рекорды глупости?

— Да. Побила рекорды. Ты ему не звони какое-то время, хорошо? Он выглядел очень злым вчера. Пусть протрезвеет, переболеет.

***

В “Кристине” громко играет музыка. На пределе несчастных колонок, под мой хриплый от вчерашнего дня вокал, под шум измученных деталей, которые просто рвались из машины, потому что она была слишком стара для таких поездок, я приехала в офис Кайда Ли, не задумываясь над тем, что выгляжу сегодня разве что сносно. Хотелось избавиться от мерзкого налёта прошедшего вечера, мне было очень за себя стыдно, и так я давала выход эмоциям. Сейчас меня даже не волнует Кайд, по крайней мере так мне кажется. Все мысли занимает Ксавье и непонятное чувство, то ли уверенность, что наша дружба всё выдержит, то ли сомнение, что это полный крах всему. А вот ощущения, что хочется повторить вчерашний подвиг с поцелуем, точно нет. Значит я никому не соврала, значит я просто сделала глупость, за которую мне будет ещё долго неловко и за которую мне ещё выставят цену. Я паркуюсь у офиса и с отчаянием замечаю, что машины Маргарет, Молли и Майка уже на парковке. Значит буду последней. Роджерс точно не опоздает, он даже после собственного дня рождения пришёл первым, хотя остальная группа проспала.

— Подождите! — я прибавляю шагу, торопясь к лифту. — Подождите, пожалуйста! — двери лифта остаются открытыми, пока я бегу через просторный холл. Вообще-то я не бегаю за лифтами и не ору, чтобы меня подождали, но тут какая-то паника находит, будто это последний лифт, лестницы нет, а следующий через сорок минут. — Спасибо! Очень помогли.

— Не преувеличивайте, мисс Томпсон, — Мистер Ли смотрит холодно. — Опаздываете?

— Задерживаюсь, — не менее холодно.

Меня спасает похмелье. Впервые в истории человечества, похмелье кому-то реально помогло, и если бы не оно, я бы непременно или краснела, или хамила. От него пахнет парфюмом. Приятно, ненавязчиво (ну конечно!), но тошнота со мной не согласна, и я стараюсь держаться от него подальше. Мои мысли слишком заняты другим, и опасаясь запутаться, я стою опустив голову, уставившись на носки ботинок, стараюсь не думать о том, во что одета и в каком беспорядке волосы.