Чтение онлайн

— Да, да. А там не опасно? Ну, куда вы идёте?

— Нет, конечно! Что ты! Просто небольшая студенческая вечеринка! — вру не думая, но этого хватает, чтобы в глазах Гаспара рассеялась тревога. Его лицо расплывается в самой добродушной улыбке.

***

Фурия “Кристина” заводится ровно, почти удивительно сговорчиво, и всю дорогу радует тем, что не кашляет на светофорах.

— Ну, это знак хороший! — говорю я Майе, которая пытается докраситься прямо в машине. — Так ты уверена, что мы едем не в гадкий притон?

— Уверена-а! — повторяет в сотый раз Майя.

— Навигатор говорит, что мы на месте, — бубню я себе под нос, сверяясь с картой в телефоне. Майя нетерпеливо ёрзает на месте. — Вот это?

Я смотрю на подругу в недоумении, потому что машина остановилась перед переполненной парковкой возле бетонного клуба, вроде бывшего спортивного комплекса. Для центра города усыпанного викторианскими постройками, кричащими о скромном, но дорогом шике, эта серая конструкция — бельмо на глазу.

Толпа у входа заранее кажется душной и не похожей на гостей светского мероприятия. Из дорогих огромных машин выходят разряженные “тёлки” в компании жирных кавалеров, от которых за сто метров разит лосьоном после бритья и тяжелым запахом виски и сигар.

— Ты уверена, что мы одеты подобающе? — я смотрю на свой незамысловатый наряд: рваные джинсы, топ и объёмная джинсовка. Майя одета чуть откровеннее, но не сравнить с барышнями из “лексусов”.

— Хочешь приодеться в пошленькое платье?

— Уже хочу домой, — вздыхаю я и глушу мотор. “Кристина” на этой парковке смотрится, как вызов обществу. Не то чтобы на неё оглядываются, но из ровного ряда премиум тачек она выделяется. К счастью, “Фурия” настолько стара, что выглядит как каприз коллекционера, а не как проклятый таз.

— Не трусь. У нас спецприглашение. — Майя достаёт телефон. — Чёртов Мик, вечно он трубку не берёт…

У Майи дурная привычка по-идиотски сокращать имена кавалеров. Я морщусь, но как обычно терплю. Подруга мне любима в любом виде, даже когда ведёт себя вот так, вызывающе.

— А если не возьмёт?

— Аллилуйя! Мик, привет, мы приехали! Ой, как хорошо, мы у входа! — она прячет телефон и тащит меня к огромному охраннику, который отсеивает случайных гостей и слишком много выпивших мужчин.

Охранник смотрит на нас, как на букашек. На эскорт богатых дядек мы обе не тянем, а для журналисток слишком молоды и неудобно одеты.

— Приглашения!

— А нам их сейчас вынесут! — щебечет Майя, пока я смотрю по сторонам.

— Тогда документы, даже если у вас есть приглашения, вам должно быть больше восемнадцати, — басит охранник. Фраза слишком длинна для этого недалёкого с виду громилы.

Я достаю права и протягиваю охраннику, морщась, когда его пальцы касаются моего розового чехольчика. Майя очень долго возится со своей сумочкой.

— Мисс? — настойчиво говорит охранник.

— Сейчас, сейчас. Ой, Мик! Вот и ты! — поёт она, невинно хлопая ресницами. Мик, светловолосый парнишка, никак не подходящий ни на судью, ни на охранника, шепчет что-то громиле.

— Пока мисс не покажет документы, не пущу.

— Вот! Вот, нашла! — она машет у него перед носом своими правами и закатывает глаза.

— Магдалена? — шёпотом переспрашиваю я, придерживая руку Майи, чтобы ещё раз перечитать имя.

— Ненавижу, когда просят документы, — Майя недовольно морщится и закатывает глаза.

— Я тебя знаю пятнадцать лет, но понятия не имела, что тебя зовут… Магдалена!

— А ты бы трепалась про такое?

Мы стоим на пороге пыльного зала, и за спиной уже раздаётся предупреждающее покашливание. В центре располагается ринг, ещё пустой, а вокруг него неудобные стулья, почти половина из которых уже занята возбуждённо перешептывающейся толпой. Мик ведёт нас прямиком к рингу, к первому ряду, и с горделивой улыбкой усаживает ровно по центру, так что до гладкого бортика рукой подать. Я борюсь с желанием коснуться ограждения ринга, будто это святой алтарь, но боюсь выглядеть ещё более глупой. По правую руку от нас сидит жирный, лысый тип с подружкой. Блондинка с невероятно пышными формами в обтягивающем платье воодушевленно щебечет что-то в телефон. Я сажусь рядом и понимаю, что в таком виде выгляжу не так уж плохо. Рядом с барышней, от которой разит дешевыми мятными духами, я будто супер-звезда, которая на такие мероприятия ходит “в чём придётся”, это, якобы, как за хлебом сходить. Блондинка косится на меня, но в глазах к счастью нет презрения. Конечно, её платье стоит вдвое дешевле моего топа.

— Я тут умру, — шепчу я, чувствуя, как от сильного запаха исходящего от дамочки, начинает кружиться голова. Пустой желудок отзывается мгновенной тошнотой.

— Ой, не преувеличивай! Битва ещё не началась! — Майя жмёт плечами, но в ответ на мою немую просьбу принюхаться, тут же изображает рвотный позыв. — Можно и потерпеть, ради таких мест.

Мы смеёмся, и блондинка на нас косится. Но Майя предпочитает отыгрывать ту же карту. что и я, делая вид, что выше всего этого. Она разводит руками, мол: “Чего уставилась?”, и блондинка отворачивается.

К тому моменту, как на ринге появляется судья и два рослых крепких тренера, зал уже полон людьми. и я понимаю, что все они намерены источать самые разнообразные запахи. Как это ни ужасно, я чувствую их все разом (вполне возможно, что это просто волнение подсовывает такую свинью). Я сижу будто на фабрике по производству освежителей воздуха и проклинаю минуту, когда согласилась прийти с Майей на это мероприятие.

— Соль, Соль, смотри! — Майя кивает в сторону ринга, и я поднимаю глаза. При этом приходится запрокинуть голову, чтобы хоть что-то рассмотреть, потому что мне пока видны только колышущиеся на ограждении ринга тени.

Когда Он появляется в поле моего зрения, зал меркнет и выцветает, как старая газета. Я вижу только соломенные волосы, упавшие на лоб, что-то смутно напоминающее изгиб губ и блеск глаз. Но энергетика, исходящая от Него, явно зашкаливает. Как натура склонная преувеличивать и додумывать, я уже представляю, как капюшон упадёт с Его головы и весь зал ахнет вместе со мной, потому что, по моему мнению, этот человек — произведение искусства, как супер популярный киноактёр. Он не такой крупный, как второй тип, более подвижный на первый взгляд, идёт легко, как будто под ним пружинит пол. Мне даже кажется, что он на меня смотрит, и хоть я понимаю, что это отнюдь не может быть правдой, мне всё равно нравится так думать. Мысленно я уже поднимаюсь по его зову на ринг после того, как его рука наносит противнику решающий убийственный удар. Мысленно я вообще уже “перевлюбилась”, потому что в голове сто и один сценарий, как этот… (как его там?) подойдёт ко мне после боя и скажет, что заметил меня в толпе. Он как Орландо Блум, который снизошёл до Соль Л… Томпсон. Орландо Блум, который снизошёл до Соль Томпсон!