Соль
Шрифт:
— Конечно, Наоми, я же так люблю сидеть на холодной лавке и смотреть в пустоту, — именно так я представляю себе заезды, которые интересуют меня даже меньше, чем местные соревнования по конкуру.
«Я посмотрел твои записи. Эти дети безнадёжны!» — СМС от Гаспара.
«Вы подписались на рассылку нашего клуба. С уважением, DSA.» — сердце дрогнуло, от неожиданности я ударяю по тормозам, и тут же ощущаю боль не только внутри, но и снаружи, когда ремень безопасности впивается в грудь, в которой отчаянно заколотилось сердце. Я, конечно, ни за что не позволила бы себе такой реакции, но ничего поделать не могу. Меня бесит то, как я меняюсь по ходу дела. Дела? Вот как ты называешь свои глубокие отношения с Тигром и мистером Ли, Соль-Жук?
Откидываюсь на спинку автомобильного кресла, закрываю глаза и считаю до десяти.
Соль-жук, глупое насекомое.
Соль-жук, влюбилась, и их двое.
Ну мистер-шовинистер, конечно, круче.
Но у Тигра… цыганские глаза.
Достаю телефон из держателя, с третьего раза снимаю блокировку, будто отпечаток пальца вдруг изменился и открываю письмо.
Вы подписались на рассылку нашего клуба.
Будем рады видеть вас в 20.00, 16 октября.
С уважением, DSA.
— Как лаконично, — я убираю телефон.
И стоило ли ради этого заполнять длиннющую форму, делать копию паспорта и фото с ним, доставать поддельные документы и разве только не записывать на видео танцы с бубном. Теперь я официально в списке приглашенных, а ещё он больше не сможет меня выставить! Я с ним пообщаюсь, хочет он того или нет. Осталось понять зачем…
Какая сопливость. Какая глупость. Я завожу машину, убираю телефон, чтобы больше не тревожили сообщения и делаю погромче музыку.
***
Стою на парковке и обиженно подпираю "Кристину", которая безмолвствует уже четверть часа. Моя милая рухлядь приказала долго жить.
Я не могу вызвать такси, потому что с собой нет ни денег, ни кредитки. Я не могу добиться, чтобы за мной приехал Ксавье, потому что он умотал на какую-то конференцию в Манчестер. Я даже не могу больше никому позвонить, стоило попрощаться с Ксавье, как телефон отключился.
Мистер Ли выходит ровно за час до начала вечера поэзии. Я знала, что он там, приехал через пару часов после того, как Доставка еды привезла ему легкий обед. Я его не избегала, но я не хотела с ним встретиться, я боялась, что разочаруюсь. Стеснялась за свою выходку с обедом. Переживала за то Прикосновение. Это слово наполнилось для меня теперь особенным смыслом: стало почти именем собственным!.
Он прошёл мимо, сел в машину и завёл мотор. Отъехал на пару метров, остановился.
Я стояла все так же привалившись к «Кристине» и слушала урчание мотора его машины. Он не сдал назад, но окно его машины открылось, потом зажглись и погасли фары. Он предлагал мне сесть к нему в машину.
Я иду к его машине, сажусь на переднее сиденье, молча пристёгиваюсь и смотрю прямо перед собой в ожидании, когда машина тронется. Он смотрит на меня, я вижу это периферическим зрением.
— Что с машиной?
— Не завелась.
— Опаздываешь?
— Да.
– Такси?
– Денег нет.
– Отец?
– Телефон сел, успела позвонить только Ксавье, но он в Манчестере.
– С тобой вечно что-то случается. Если завтра обрушится крыша «Биг Молла», уверен ты будешь там.
– Тогда вы мне позвоните, чтобы убедиться, что я не пострадала, — шепчу я, пытаясь не разреветься. Отчего-то, мне очень горько. Тоскливо.
Начинается очередной дождь. И мне тоже хочется повторить за дождём и разныться тут на сером асфальте. Плак. Плак.
— Позвоню, — кивает мистер Ли и трогается с места.
– Номера моего нет, — говорю я и роюсь в сумке. Достаю бордовый карандаш для губ и без спросу пишу им свой номер прямо на пластиковой панели со значком подушки безопасности. — Теперь есть.
Я сижу уставившись на свои кривые циферки, а он смотрит прямо на дорогу.
— Хорошо, — кивает, очень напряжённо. — Сумасшедшая. Зачем прислала мне обед?
– Захотела, — жму плечами и хмурюсь. — Простите.
– Не извиняйся.
– Нет уж. Простите. И чтобы вы знали, я заказала вам доставку на каждый день.
– Хорошо, — кивает он. — А окулисты, терапевты и хирурги что же?
– Если хотите…
– Х…
Он не договаривает, качает из стороны в сторону головой и тормозит.
— Невыносимая, — цедит он сквозь зубы. — Какая же ты невыносимая. Молчи всю дорогу, сделай милость.
Я киваю, отворачиваюсь к окну и стараюсь игнорировать одну очень странную но волнующую вещь.
Вразрез со всеми словами Мистера Ли, мою руку, лежащую на подлокотнике, всю дорогу сжимает его рука.
***
— Содовую с лимоном, пожалуйста! — прошу я, уставившись в стойку бара. Рука бармена, за которой я наблюдаю, активно водит по стойке тряпкой, потом прячется и через время пододвигает ко мне искрящийся стакан, с долькой лимона, плавающей на поверхности.
— Неужели, в «Би Сойер» больше не чтут культуру подачи? — стервозно усмехаюсь я, пододвигая к себе стакан.
— Простите, я тут первый день, — отвечает такой знакомый голос, и раскалённая волна прошибает меня от пяток до головы, концентрируясь где-то на макушке. Я вздрагиваю, хочу что-то произнести, но язык напрочь к небу прилип, во рту пересохло.
Делаю большой глоток.
— Тогда вам стоило бы знать, что прежде чем обслуживать клиентов, нужно хорошенько изучить правила.
Голос звучит глухо и глупо, но жамкать губешками и заикаться я не собираюсь, потому прогоняю волну наивной тупости и беру себя в руки.
— Хорошо, мисс Ли, буду знать, — кривовато усмехается он.
— Томпсон. Я — мисс Томпсон. Ли — это только мой псевдоним, — устало повторяю я одно и то же в который раз. Он будто издевается. Он игнорирует меня, потом берет мою руку. Он говорит, чтобы я молчала, и вдруг дурачится и встаёт за стойку бара.