Чтение онлайн

Горящий в такой тягучей темноте свет приковал внимание всех стоящих вокруг. И они начали вполголоса переговариваться, а я принялся считать находившихся тут.

– Там еще вампиры лежат, трое, и вроде бы один темник.
– Сказал кто-то в полутьме, высоким писклявым голоском.

– Ага, освободить их, чтобы они съели нас? Ты совсем рехнулся?
– Запротестовал шипящий бас.

– Ну возьмем у них клятву крови, пусть нас не жрут, а вон стражей займутся.
– Дал дельное предложение пискля.

– Ага, а ты знаешь, что они уже суток двадцать тут валяются, я шесть ночей назад попал, так один ко мне так подползал, так подползал, насилу я от него отодвинулся. Их мертвяцкий аромат, я ни с чем не перепутаю.
– Произнес все тот же бас, остальные прислушивались к голосам, сказанным тихим шепотом внимательно, и невольно сбивались в кучу.
– А если не удержаться, как мы их освободим? То ты и станешь их первым ужином.

– За дверью день.
– Невольно сказал я, чиркая вновь зажигалкой. Пальцы уставали держать мелкий пластиковый язычок, для подачи газа в огниво.
– Но освободить их надо, может они помогут нам бежать?

– Отсюда нет выхода.
– Всплакнул чей-то глубокий контральто.
– Тут выход только один -на свалку душ. Вчера только три трупа увезли. Правда проверять придут не скоро, но не думаю, что у нас получиться выбраться отсюда... Ведь, выхода нет...

– Выход есть всегда.
– Веско припечатал аргументом любителя поныть.
– В крайности, он там, где вход. Запомни это. И хватит ныть, ты мужик или кто?

– Я девушка.
– Отстраненно произнес все тот же контральто. А потом раздались хныканье.

– Хватит разводить тут мокроту. Пошли освобождать вампиров.
– Решительно сказал и повернулся к тому, кто предложил их освободить.
– Покажешь, где лежат?

– Дриады не плачут слезами, они плачут цветами и как нимфы жемчугом.
– Произнесла едва слышно девица.

– Ну тогда у тебя есть все шансы завалить нас этими сокровищами.
– Пошутил я разряжая обстановку.
– Так где они, ты говоришь, лежали?
– Это к тому противному звонкому голосочку.

Пухлый толстяк, в котором я с трудом узнал карбункла, настолько его облик был страшно изуродован. И пахло от него не очень. А про его знаменитый чемодан боялся даже спросить. Не было его, и от этого карбункл выглядел еще печальнее. Вот он и был им, писклей, повел меня.

– Тутачки они валялись. Вон, их тюки.
– Показал на плотно связанных серебряными путами странно выглядевших людей. Почему странно, а как можно описать тех, у кого ноги вывернуты задом наперед, торчат огромные клыки и вид трупа? Я подошел осторожно, косясь на темных созданий, и присел рядом с одним. Почувствовав меня, он дернулся, и я бесстрашно сунул ему левую руку прямо к пасти. Тот повертел башкой, головой просто это очень сложно назвать, и замычал сквозь плотно замотанный рот. Сидя, я отдал карбунклу зажигалку и велел держать свет зажженным. Тот со всем почтением взял этот драгоценный предмет, походу видимый им в первый раз, и чиркнув, с благоговением уставился на язычок огня.

Отрезав веревки с пасти вампира, я сунул ему руку прямо к клыкам, и зажмурился от ожидания боли. С каким -то благоговением кровосос вонзил клыки мне прямо в запястье и сделал один глоток, другой, а потом поперхнувшись отстранился. Его глаза наполнились ужасом, и он зарычал нечто даже не звериное. Его рев прозвучал как самый ужасный вопль-просьба о спасении.

– А кому сейчас тяжело?
– Устало качая искусанную руку, спросил я это создание. Вампир, поскуливая, начал отползать от меня как от чумного.
– Ты мне еще повоображай!
– Пшикнул я на него.
– Его тут кормят, поят, а он еще морду воротит!

– Но не кровью же Бога!!!!
– Произнес расчувствовавшийся тёмный, остальные двое, услышав это, в панике начали отползать к углу, от которого, даже они, старались держались подальше.
– Не мог предупредить, что ли?!
– Ныл паникер.

– А ну заткнись!
– Прошипел я на него.
– Если сторожа услышат и придут, то мало не покажется никому. Заткнись я тебе говорю. Заакрой пасть!

Вампир, все так же поскуливая, смотрел, как я, подойдя к нему, пытаюсь сломать серебряные нити, стягивающие его тушку. Разболтать их не получалось, и я, хмыкнув, наклонился и просто перекусил их зубами, чуть клык не обломал при этом. Ну а после, освободив одного, велел ему, так же тихим шепотом, идти освобождать остальных. Но тот отказался, пришлось на него прикрикнуть, и он плаксивым голосом произнес, что даже коснуться не может их. Градация рангов, мать его ети. Пришлось в спешном порядке идти освобождать этим недоумков, под чутким свечением зажигалки, что держал, чиркая время от времени, карбункл.

– Ты говорил темный еще тут.
– Напомнил карбунклу.
– Где он тут спрятанный лежит?

– Я не лежу, Избранный, я тут на цепи повешен. К стене прикован и забыт всеми.
– Произнес голос в темноте.
– Ты только со светом не подходи ко мне - это может убить меня, слаб я больно.

– А полутьма подойдет?
– Тут же нашелся я.

Он задумался буквально на секунду:

– Давай попробуем. Только сразу скажу, тебе меня не освободить, тут ключ нужен.

– Их есть у меня!
– Прошептал, смотря задумчиво на рюкзак.
– Скажи. А если бы ты был полон сил и здоров - ты смог бы освободиться?

– Глупый вопрос. Но отвечу тебе, Избранный, что да. Смог бы не только освободиться, но и вывести вас отсюда.

– Мне надо на Марс.
– Требовательно прошептал я, пытаясь в клубящейся тьме разглядеть существо, которого страшились сами вампиры.

– Хоть на Марс. Хоть в темницу к Солару.
– Согласно пролепетал, чувствовалось из последних сил темник.

У меня просто не было выхода. Если это подонок сможет провести меня к Солар - так тому и быть. В конце то концов, на обратный путь я не сильно то и рассчитываю, а помощь, даже самой тьмы, мне очень понадобиться.

– Ловлю тебя на слове. С этой секунды ты мой должник. Поклянись, что не тронешь меня и этих существ, что томились с тобой в этой комнате! До тех пор не тронешь, пока не выполнишь свой долг передо мной - не проводишь меня в темницу к Солар?!
– Отмел я все сомнения. И достал из рюкзака фляжку с последним глотком Живой Воды. Взболтав ее, я велел карбунклу отойти поодаль со светом от этого темного угла, а сам направился к закованному пленнику.

– Клянусь.
– Раздалось в скорбной тишине после долгих раздумий.