Чтение онлайн

— Лосадка — холосо, моя любить лосадка. Но немца убить все лосадка. С самолета бомба блосать и убить. Я усел в лес, сибко плакал, долго плакал… а когда плисел, никого усе нет, все усел… тогда я своя война насять… мал-мала немса стлелить…

Петр Петров погладил изрезанный зарубками приклад своего немецкого карабина.

— Сколько уже стрелить? — Ваня понял, что обозначают эти зарубки.

— Мала, — якут виновато улыбнулся, показал Иван пять пальцев, а потом еще три. — Пять по десить и еще тли…

— Ничего себе, — хмыкнул Ваня. — Всем бы так мало. Немцы, наверное, с ног сбились тебя разыскивая.

— Шибко дурной немца, — хихикнул якут. — Леса ходить не уметь, плямо как ты. Моя мало-мало немца пугать, абасы [26] ставить. — Он ткнул рукой в один из тотемов. — Но есть умный, мал-мала — но есть. За мной плиходить, искать. Но все-лавно дулной — усе никуда не ходить, никого не скать..

Ваня с уважением кивнул. Лично он, встретив на своем пути такую херню, сто раз бы подумал идти дальше и нет.

— Сейсас кусать будем!!! — Якут хлопнул себя по бедрам, вскочил и притащил из балагана еще один немецкий котелок, с каким-то бурым, на вид малосъедобным варевом. Но как только он его поставил на огнь, по полянке поплыл божественный аромат грибов.

Ваня машинально сглотнул и сразу же полез к себе в сидор, вытащил банку консервов с пачкой галет и положил их к костерку, как вклад в общий завтрак.

Якут сдержанно, но одобрительно кивнул, а потом опять затараторил. Чувствовалось, что он очень соскучился по общению.

— Как мосно сабилать наса семля? Неплавельно, осень неплавельно. Надо всех стлелить. Совеский власть холосый. Ланьше тойон все забилал, сейсяс колхос мала-мала забилай. Люди довольный, луссе сить стали.

— Лучше? — машинально поинтересовался Ваня.

— Канесно луссе!!! — якут всплеснул руками. — Многа луссе. Отец говолил — наша лод никто ситать не умел. Теперь я уметь! Сестла мой уметь! Васный стал, комсомолка. Все ее слусаться и бояться. Отец саболел — больниса полосить. Нисего платить не надо. Блатья скола ходить…

Ваня отчего-то был неприятен разговор про то, как хорошо при советской власти и он сменил тему.

— Как ты здесь выживаешь?

— Моя мал-мала кусать есть, — Петров повел рукой вокруг себя. — Леса сто надо дает, только дулак голодный будет. Байанай [27] доблый, холосо поплосис — все даст. Немса тосе богатая, всегда еда есть в сумка. Много хоросая веси есть. Моя стлелить — забилай. Однако, ледко забилай — стлелил — слазу уходить надо. Но мал-мала забилай. Потома покасу, холосая веси есть. Если нлавится — сабилай! Вот, давай кусать…

Несмотря на весьма непрезентабельный вид тушеные грибы оказались на диво вкусными и даже подсоленными в меру. А вместе с консервированной крольчатиной и галетами, завтрак получился, вообще, на загляденье.

После еды, якут раскрошил немецкую сигарету, набил маленькую трубочку табаком, сел по-турецки возле костерка, с наслаждением закурил, помолчал немного, а потом застенчиво поинтересовался:

— А твоя, Ваня, откуда?

— Из Москвы.

— О-о-о!!! — Якут уважительно покивал. — Моя тосе Москва хотел. Но не успел. Ленинград тосе холосо. Я хотел уситься, но тепель воевать.

— А что дальше собираешься делать?

— Воевать, — спокойно и уверенно ответил Петров. — Пока немса не прогнать совсем.

Иван невольно поежился. Каким бы ты умелым не был, рано или поздно вычислят и шлепнут. А если даже выживет, вести одному войну против целой армии… перспектива не из самых вдохновляющих. Да уж… воистину у этого лесного ниндзи яйца из легированной стали, если не из титана. Когда наши отобьют обратно эту часть страны? А хрен его знает, вроде к концу сорок третьего, если не позже. С нашими тоже перспектива хреноватая, вернутся и спросят — а что ты делал красноармеец Петров? А оправдаться будет трудно. Формально Петр Петров дезертир, самовольно покинул часть. А то, что немцев отстреливал, надо будет еще доказать. И дело не в том, что кровавая гебня и прочее, а дело в простой бдительности.

«Твою же мать, совсем уже охренел?!!» — ругнулся Ваня, внезапно осознав, что уже оправдывает гебешников.

— А твоя, Ваня? — якут строго посмотрел на Ивана. — Твоя сто делать дальсе?

Ваня ненадолго задумался и признался:

— У меня свое задание.

Якут еще раз уважительно покивал.

— Садание — холосо. Эй!!! — он вдруг спохватился и, явно стесняясь, тихо поинтересовался. — Твоя немеская понимай? Я тосе хотеть усить, но не успел, война насялся…

— Понимаю, — опять признался Иван. — Учил.

— Ситать тосе мосись? — ахнул Петр Петров.

— Могу.

— Это холосо, осень холосо!!! — бурно обрадовался якут, вскочил и умелся в балаган, шепелявя на ходу. — Сейсяс, сейсяс, плинесу интелесная веси, не уходи никуда…

— Угу, уже побежал, — хмыкнул Ваня, покосившись на болото вокруг островка. — Я, конечно, маленько придурковат, но не такой же степени…

Петр вернулся с солидным кожаным портфелем и парой командирских немецких планшетов.

— Вот! — протянул он их Ивану. — Ситай!!! Ситай и расскасывай!

— Где ты их взял? — Ваня с интересом повертел портфель, а потом взялся за планшеты.

— Масина ехал — я стлелил… — обыденно пожал плечами якут. — Тама… — он ткнул рукой на север. — Далеко моя ходил! А маленький сумка — сдеся, недалеко. Немеская командила — стлелил

В планшетах ничего особо интересного не нашлось, кроме карт с нанесенной тактической обстановкой. Да и та уже не представляла особой ценности, так как была недельной давности.

А вот портфель…

Содержимое портфеля оказалось весьма любопытным, Ваня даже выпал на некоторое время из действительности, рассматривая документы.