Чтение онлайн

— С долей всё в порядке, некоторую часть золота и драгоценностей удалось через подставных людишек на «конфы» обменять, и решил я эти денежки в дело вкладывать. Ты ведь Филина, комода своего, не забыл ещё?

— Да как его забудешь, наш ведь человек!

— Правильно, именно что наш. Доктора комиссовали его вчистую, он в отставку вышел и в Гвардейский уехал. Так я в него деньгами вложиться решил, чтоб он, значит, бизнес свой начинал, а мы с этого какой-то легальный доход имели.

— Сельское хозяйство? Странно это как-то.

— Нет, это Филин хотел фермерствовать, а я с ним переговорил, выделил ему людей сообразительных и хватких, и он сейчас заводик ставит, дабы для нужд армии мины противопехотные выпускать.

— Вот это да, вот это я понимаю, и спрос будет в любом случае.

— И я так подумал, — улыбнулся комбат. — Всё просто, и взять ту же самую МОН-50, так самая обычная жестяная штамповка. Взрывчатку у нас уже производят, начинка — свинцовые шарики чуть больше картечин охотничьих, и единственная проблема — это производство детонаторов, но ведь можно и обычные УЗРГМы использовать. В общем, первая заводская линия уже готовится к запуску, а следом, к осени ближе, вторая пойдёт, для ОЗМ-72. Как это наладится, так и за остальное возьмёмся, но хочется попробовать производство ПФМ-1, — лицо комбата приобрело несколько мечтательное выражение, — для тех же «беспределов» и прочих дикарей, которые в лесах, как мухи, плодятся, это само то, что доктор прописал.

— Командир, что такое МОН-50 и ОЗМ-72, я знаю, а вот что такое ПФМ, понятия не имею. Объясните?

— Противопехотная фугасная мина, она же ПФМ-1, она же «лепесток», мина нажимного действия, противопехотная. Самая обычная полиэтиленовая штучка весом в восемьдесят грамм, масса взрывчатки всего сорок грамм. Такие мины разбрасываются снарядами и рассыпаются по земле, противник на такую игрушку наступает, и она ему отрывает ногу.

— Жестокая мина.

— Это да, но полезная. Только проблема возникает: как добиться получения хорошей жидкой взрывчатки. Но не всё сразу, думаю, что и этот вопрос решим.

— Иваныч, а что ещё планируете, кроме мин?

— В Керчи, как выяснилось, кое-что от судостроительного завода «Залив» уцелело, государство планирует его реанимировать и начать выпуск своих кораблей, половину средств в это дело вкладывает Конфедерация и половину — частные инвесторы. Идея неплоха, и процентов десять акций вполне можно прикупить. Потом в сельское хозяйство вложусь, продовольствие всегда в цене, и акций Краснодарского оружейного завода планирую взять. Растраты будут солидные, но это только две трети от того, что мы нашли.

— Так, а мы что с этого поимеем?

— Уже имеете, Саня, не переживай. Пять процентов акций от завода по производству мин на каждого, кто в добыче клада участвовал, официально записаны. Остальное, не обессудьте, всё моё. Как что-то ещё на общаковые средства будет приобретено, так и делёжка сразу произойдёт.

— Понимаю, Иваныч, вы комбат, вы деньги пристраиваете и легализуете, основная работа на вас, вам же и основной куш.

Про планы финансовые разговор продолжался недолго и как-то сам собой перекинулся на военную тематику. Я поинтересовался, когда же мы пойдём Крымский полуостров от караимов зачищать, и получил ответ, что не в этом году и это информация точная.

Президент решил временно приостановить экспансию и поставил задачу крепить экономическую составляющую государства. Может, он и прав. За последний год только за счёт нейтральных земель, по которым ранее «беспределы» бродили, и районов Донского Царства, занятых нашими войсками, территория Конфедерации увеличилась более чем на треть. Надо всё это переварить, заселить людьми, которых, как всегда, не хватает, и хотя бы по минимуму наладить транспортную инфраструктуру.

— А что наш батальон? — спросил я у Ерёменко.

— Все по-прежнему, базируемся под Новороссийском, вроде как побережье охраняем. Хотя может так случиться, что нас на Туапсе направят или на Гойтхский перевал, но это вряд ли. И у приморцев, и у каратянцев сейчас столичные дипломаты работают, и, скорее всего, они попросту вольются в наше государство. Свои ведь люди, а не какие-то там «индейцы» или караимы, от которых непонятно чего ожидать.

Паром причалил к нашему берегу, мы погрузились в машину и тронулись в путь. Вскоре я заснул и всю дорогу до нашей базы под Геленджиком благополучно проспал. Надо сказать, правильно сделал, так как по прибытии в расположение батальона мне стало не до отдыха. Я вернулся домой, в свою палатку, к своим товарищам, на свой спальник и к моему ноутбуку, который так и лежал в рюкзаке, ждал своего хозяина.

Уже далеко за полночь я сидел на пляже возле костра, дрова прогорели, и, поставив вокруг углей кирпичи, мы выкладывали на них шампуры с мясом молодого барашка и разговаривали. Меня спрашивали про плен и побег, а я интересовался жизнью своей группы, роты и всего нашего батальона. Хорошо быть среди своих, не ждать удара в спину, знать, что тебя не сдадут за грош, и видеть вокруг себя знакомые лица благожелательно настроенных к тебе людей.

Кубанская Конфедерация. Посёлок Гвардейский

26.08.2058

— Бойцы, — выкрикнул идущий по обочине дороги Черепанов, — пьянство — зло!

— Пьянство — зло! — поддерживаем мы нашего командира роты и топаем по пыльной грунтовке дальше.

Было дело, неделю назад в Новороссийске отдыхали, законная увольнительная случилась. Отдохнули по полной программе — пляж, девушки в бикини, виноградное вино, холодное пиво и раки. Всё как полагается летом на море. Будет что вспомнить в старости, но перебрали, что было, то было, и молодое коварное винцо из Абрау-Дюрсо сделало своё дело. Кому-то пришла в голову шикарная мысль, что неплохо было бы покатать девушек по морю. Есть мысль, есть молодые крепкие мужики, есть запасы спиртного, а значит, пошла потеха. Что интересно, и лодка, в конце концов, нашлась. Так сложилось, что мы угнали рыбачий баркас генерала Крапивина, того самого, который руководил походом в Донское Царство, а сейчас командовал Приморским военным округом.

Покатались красиво, выжимали из древнего судёнышка, которое генерал просто обожал, всё, что только возможно, и в итоге при швартовке к причалу проломили ему борт, и баркас утоп. У нас никто не пострадал, и даже девчонки, ради которых всё это и затевалось, не получили ни одного ушиба. Все остались довольны, кроме генерала Крапивина, разумеется, который лишился своей любимой игрушки.

Утром во время построения на подъём флага комбат, которому в штабе округа полночи мотали нервы, злой и не выспавшийся, очень подробно объяснил всему личному составу нашей роты, кто мы такие есть по жизни. Ораторствовал он с полчаса, а закончил свою эмоциональную речь следующим: