Чтение онлайн

Зеленый.

Даже сейчас мне трудно вспомнить хоть чего-то внятное из тех мыслей какие теснились тогда у меня в голове.

Достаточно сказать, что некоторое время я просто лежал там, пока мой череп звенел от удара, а в голове где ещё не все прояснилось проносились обрывки мыслей, злобных и насмешливых.

Тару, ков Винделки, нагнулся ко мне, так что его жесткая борода кольнула мне щеку.

— Не забудьте, кто вы, Драк, ков Дельфонда! От вашей памяти зависит не только ваша голова — но и все наши.

— У меня хорошая память, — сухо откликнулся я, думая о Нате и Золте. Я помню лица, имена и сказанное мне.

— Прекрасно.

Он выпрямился, и я сумел немного рассмотреть каюту, принадлежавшую, судя по всему, помощнику командира корабля. Я умел обнаруживать некоторые малозаметные приметы, которые отличали людей разных званий на море — любом море — и презирал многие из них.

— Погоди, — схватил я его за рукав. Он подумал, что я прошу помочь подняться, и хотел было высокомерно отступить, но я посмотрел ему прямо в глаза. В поле зрения появился Воманус. Его подвижное лицо выражало теперь печальное понимание. — Тару… «Дельфонд» — это я понимаю, да и «ков» тоже, так как ты мне объяснил. Но почему «Драк»? Это-то откуда взялось?

Квадратное лицо Тару потемнело, и он бросил злобный взгляд на Вомануса.

— Так тебя назвал я, Дрей… э, Драк, — признался юноша. — так как это имя первое, какое мне пришло в голову. — Коль скоро этот юный дурак назвал тебя таким именем, мне не оставалось ничего другого, кроме как принять это. Магдагцы-то ведь не дураки.

Воманус, судя по его лицу, похоже врал.

Тару продолжал говорить, и я, не прерывая его болтовни, приподнялся на локтях. Голова у меня гудела, как пресловутые колокола Бенг-Киши.

— Имя «Драк» носил император-отец, когда взошел на престол. Также это имя полулегендарного-полуисторического существа, частично человека, частично — бога. О нем можно прочесть в старинных мифах, входящих в состав Гимнов Города Роз, по меньшей мере, трехтысячелетней давности, — он говорил нетерпеливо, тоном образованного человека, объясняющего неотесанному мужлану прописные истины.

Ну, а разве он был не прав?

Я встал.

Бенг-Киши лязгали теперь чуть менее нестройно.

— Ну, теперь вы добились своего, — бросил я. — Но если эти магдагские дьяволы выяснят, кто я такой, то вас изжарят на медленном огне, постругают на щепки и скормят чанкам.

Воманусу, похоже, сделалось дурно. Упоминание о чанках, акулах крегенских морей, заставило меня снова вспомнить о Нате и Золте.

— Мы видели, как они гребли к берегу на баркасе, — сглотнув, сказал Воманус.

— Либо они утонули, либо спаслись, — откликнулся Тару. — Не важно. Эти люди ничего не значат.

Он зря сказал это мне, их товарищу по веслу.

Я протиснулся мимо него и, нагнув голову, вышел на палубу. Мы огибали остров с подветренной стороны; там горели костры бдительной вахты. Над нами горели звезды образуя те сложные узоры какие умеют читать и понимать лахвийские чародеи — во всяком случае, по их утверждениям. Прохладный ветерок шевелил листья деревьев на берегу. На юте стояли часовые, и я увидел, как при движении блеснуло золото на одежде офицера. Только две меньших луны взошли над горизонтом, да и те скоро должны были исчезнуть в своей беспорядочной гонке вокруг планеты.

Меня тошнило от одной мысли о разговоре с магдагцами. Я жадно смотрел на берег. Наверно Нат и Золта находились там, ожидая нападения. Но какой шанс имели мы трое против команды свифтера? Я знал, что если нырну за борт, меня тут же оперят стрелами, но решил рискнуть. Вот сейчас нырну и поплыву к острову, и к дьяволу чанков. Если бы мне требовалось пройти по всей куршее и попытаться спрыгнуть на берег, меня бы остановили. Я знал обычаи капитанов, не только санурказзских, но и магдагских. И представлял, как поступил бы, на месте капитана этого свифтера.

Ко мне присоединился Воманус, а потом — магдагский хикдар, у которого, как выяснилось, мы и забрали каюту. Впрочем, он похоже был не в обиде. Я извинился и снова спустился в каюту. Вонь, исходящая от рабов, их непрестанные и адские стенания, лязг кандалов и оков вызывали у меня раздражение.

Теперь, оглядываясь на те дни, я считаю, что не потерял выдержки. Бывали в моей жизни моменты, когда сторонний наблюдатель счел бы мои действия отдающими трусостью. Я конечно не считаю нужным отчитываться за свои действия перед кем бы то ни было — кроме Делии. Если я позволю себя убить, Делия останется одна, а я все больше проникался уверенностью, что в грядущие дни мне стоит быть рядом с ней. Где-то рядом, неумолимо и невероятно хитроумно действовали могучие силы…

Мы плыли, следуя за восходящим солнцем, на запад.

Новости, которые я узнал, не порадовали меня. На Паттелонию, один из проконских городов, где вэллийцы оставили аэробот, совершили набег, и оставили город объятым пламенем. Санурказзцы потерпели поражение. Этот свифтер, «Государыня Гарлеса», типа пять-пять сто двадцать, получил некоторые повреждения и потерял нескольких гребцов. Поэтому ему доверили отвезти депеши для магдагского адмиралтейства, а ловкий захват старого широкопалубного торгового корабля на котором мы плыли, был не более чем приятным побочным лакомым кусочком. Тару, склоняясь перед неизбежным, согласился, чтобы нас отвезли в Магдаг. Без аэробота путешествие через Стратемск и враждебные земли к Порт-Таветусу, где мы могли найти корабль до Вэллии, было невозможным. Следовательно, нам оставалось только отправиться в Магдаг и ждать корабля из Вэллии, который, как говорил Тару, должен был прибыть довольно скоро.

У меня сложилось впечатление, что Тару, ков он там или нет, был донельзя рад, что ему не придется лететь через Стратемск и те утомительно широкие враждебные территории, которые отделяли его от портового города вэллийской империи. Эта мысль заставила меня затрепетать. Я признал нечто такое, о чем не позволял себе даже думать с той минуты, когда вывалился, голый и отчаявшийся, на пляж португальского побережья.

Я испытывал глубокое чувство благодарности. Моя Делия по-прежнему любит меня! Как часто я едва не приходил к мысли, что она меня забыла! Я знал, каким никчемным я был, как приводил в смятение и разочаровывал её во время наших коротких встреч. Но она не забыла меня. Она бросила все силы своей империи, единственного важного участка суши на этой планете находящегося под властью единого правительства, чтобы разыскать меня и привезти домой, к ней. Но в своей гордости я испытывал также и странного рода смирение. Каким же я был самодовольным, каким занесшимся в своих амбициях, каким комичным в своих стремлениях!

Приказ Делии заставил этого сурового, гордого вельможу, кова Винделки, разыскивать меня и совершить ради этого перелет над неисследованными царствами дикарей и мифических созданий, и рисковать головой, которую он, ручаюсь, считал второй по важности в мире. К тому времени я уже вполне раскусил его. Это был слуга королю. Или в данном случае — слуга императору. В нем крепко засело одержимое стремление служить повелителю Вэллии, что распространялось и на дочь правителя и, faute de mieux, [34] на её жениха, какие б там презрение и неприязнь не испытывал он к её избраннику.