Чтение онлайн

Генал, упомянул рашун — внезапный и коварный штормовой ветер, который случается на внутреннем море, и это по какой-то причине напомнило мне о Нате и Золте, моих старых товарищах по веслу. Возможно, именно сейчас они сражаются с рашуном на вздымающейся палубе свифтера. Я начинал задыхаться в этой магдагской «нахаловке». Как страстно я желал снова оказаться на юте свифтера — того огромного свифтера, командование которым я так не принял!

И тут я увидел сплошную фалангу моих друзей невольников и рабочих той самой магдагской «нахаловки». Фаланга маршировала ровным шагом через площадь, все пики скошены под одним углом. Бойцы шагали в тесном строю, сплоченно, но все же с неким ритмом, чуть ли не в лад, и этот мерный звук шага вернул меня к действительности. Болан рявкнул команду, и фаланга немедленно ощетинилась, как дикобраз — быстро и четко, как мы её учили. Коль скоро человек понял философию пики, коль скоро он сжимает в руках толстое древко, окованное и увенчанное железом, и стоит плечом к плечу с товарищами — он скоро поймет, зачем он стоит в этом сомкнутом строю фаланги.

Лысый череп Болана ярко блестел в свете двух солнц. Кое-кто из бойцов смастерил себе кожаные шапки, большинство же маршировали с непокрытыми головами. Их лохматые гривы, чередующиеся с кожаными шапками, вызывали у меня беспокойство. Кожа… Как я уже говорил, самая высококачественная кожа — санурказзская. Магдагцы, конечно, не могли соперничать с ними, но зато умели покрывать кожу великолепными узорами и тиснением, что делало её красивой и ценной. Если бы не вечная вражда поклонников красного и зеленого божества, тут могла бы возникнуть весьма прибыльная двусторонняя торговля.

На площади появилась Шимифь, та самая девушка-фрисла. Сейчас она праздно стояла, наблюдая за парадом фаланги. Она, как я знал, приноровилась весьма быстро заряжать и вручать арбалет, а теперь упорно училась стрельбе и обещала стать первоклассным стрелком. В военных делах, наверно, проще всего с командной иерархией и порядком дело обстоит в повстанческих армиях, где бойцы готовы драться всем, что попадется под руку. Но я все же ввел воинские звания, поскольку в горячке боя приказы должны передаваться быстро и выполняться мгновенно. Прошу заметить, даже тогда я по моему предпочел бы сидеть на залитой светом террасе рядом с Делией, жевать палины и смеяться на свежем воздухе.

Но на меня было возложено обязательство.

Непокрытые шевелюры и Шимифь смешались у меня в голове. Я снова увидел себя на илистых, залитых кровью со скотобойни берегах реки, где на жаре лежали груды твердых и неподатливых черепов вусков. Золта дразнил Ната «старым вусковым черепом». Да.

— Шимифь! — подозвал я.

Она нетерпеливо подбежала ко мне, сверкая глазами-щелками. Ее мех был аккуратно расчесан и золотился.

— Чего желает мой джикай?

Когда я растолковал ей, она удивилась и разочаровалась, но поручение мое помчалась выполнять достаточно охотно. Кое-кто клятвенно утверждал будто девственница-фрисла больше смыслит в искусстве любви нежели какая-нибудь служительница лахвийского храма. Так это или нет, я не знал во всяком случае тогда, — а потому выкинул эту мысль из головы. Когда Шимифь вернулась, Болан уже распустил фалангу и вместе с Холли, Геналом, Пугнарсесом и несколькими другими вожаками окружали меня и обсуждали наши планы. Шимифь подошла ко мне и протянула череп вуска.

Взрыв хохота был, как вы легко можете себе представить, потехой в штилевом центре закручивающегося циклона трагических событий. Вусковые черепа! Какое они имели отношение к славной революции?!

И я показал этим невольникам и рабочим Магдага какое именно отношение имел к нам череп вуска.

Я поднял его высоко над головой. Затем, убедившись, что Шимифь тщательно вымыла его в реке и как следует выскребла, я надел его на голову. Надо сказать, на мой череп легла преизрядная тяжесть. Зато глазницы давали хороший обзор, а разделяющая их кость выступала словно носовина шлема.

— Магнаты называют нас вусками! — крикнул я. — Они обзывают нас дураками, паршивыми крамфами, калсаниями — и вусками — глупыми, упрямыми вусками! Отлично! У вуска толстый череп, друзья мои. Просто устрашающей толщины, как всем известно, так как об этом свидетельствуют кучи этих черепов у реки и сломанные жернова костемолок. Так! Мы с гордостью принимаем всю упрямую твердолобость вусков! — Я стукнул плашмя мечом по черепу. — Мы — вусковы черепа, друзья мои! Или — вускошлемы! Твердолобые вуски вломятся в зеленые храмы Магдага и уничтожат магнатов, всех до последнего!

Речь мою приняли на ура. Пока одни ещё обсуждали другие сразу помчались к реке за собственными вусковыми шлемами. После того удара я достаточно долго чувствовал в голове сильный звон. Под эти вусковые шлемы понадобится хорошая подкладка из травы тряпок и мха.

Тем временем мы поставили череп вуска на камень и принялись поочередно молотить по нему разным оружием. Даже я, хоть и предполагал, что природа позаботится о таком упрямом и глупом создании, как вуск, подивился неподатливости этих черепов. Я вспомнил, как мы выпустили на свободу вусков в мраморных карьерах Зеникки — это были сегестянские вуски, покрупнее этих с внутреннего моря. Черепа, которые мы принесли с берега, подходили к голове человека, словно сработанные на заказ. К тому же из черепа выступали два загнутых кверху рога, приобретших теперь, когда их не покрывало ни мясо, ни кожа, довольно надменный вид.

Холли сжала мне руку.

— Ах, Писец, какой ты умный! Это спасет жизнь многим беднягам…

Генал и Пугнарсес посмотрели на нас.

— Нас притесняют, Холли, — сказал я, — нас считают глупыми животными вроде вусков. Поэтому мы будем носить эти старые черепа как почетный знак. Мы — Вускошлемы! Победу приносят низшие.

Поблизости стоял Пророк, и я никак не мог удержаться от высокопарного слога, хотя после и чувствовал себя нелепо. Однако люди откликнулись как положено, и работа закипела.

На большую часть арбалетов установили дуги из рога и дерева, и лишь на некоторые — из стали. Сейчас количество было важнее качества. Арбалеты со стальными дугами я свел в отдельный корпус и позаботился, чтобы они достались самым лучшим стрелкам. Наши шлемы-черепа мы выкрасили в желтый цвет, похитив краску у художников, расписывающих огромные фризы. В качестве знаков различия я раздал цветные лоскуты. Мы тренировались. И постепенно превращались в армию.

И все это время невольники и рабочие продолжали свои труды на строительстве огромных храмов. Сейчас все усилия сосредоточились лишь на завершении одного, уже почти возведенного храма; как я понял, к моменту наступления Великой Смерти должен был быть готов по крайней мере один новый храм. Конечно, на завершение одного храма требовался не один сезон, и храм этот входил в комплекс массивных сооружений, способный проглотить египетские пирамиды одним глотком.

Я обсуждал с вожаками групп вопрос о проникновении к нам шпионов магнатов и получил обнадеживающие заверения. Мы могли спокойно продолжать наше дело в лабиринтах «нахаловки». Дозоры предупредили бы нас о нападении магнатов. Рабы накопили солидный опыт в распознании шпионов. Человек, по голой спине которого никогда не проходились «старым змеем», не может успешно строить из себя невольника. Так во всяком случае говорили эти вожаки. Я такой сильной уверенности не испытывал, но в этом деле приходилось полагаться на тех, кто получал сведения из первых рук.