Чтение онлайн

В общем, нечаянные "паровозы" Камарин и Витька пока бегали по округе, да таились в тайге, их соучастникам — Скокову и Ване дали по два года. Только "везде положительному" Скокову — условно. А "мутному" Ване, заявившего поначалу вообще, что он гражданин другой страны, дали "общего режима", для науки.

Кстати, Ваня некоторое время недоумевал, что нашлись свидетели по самым скользким моментам, а о том, что он приехал из Германии, знало всё село, а не один о том и не помянул, даже любимая бабушка Маруся. Это всё ему было тяжко растройно в душе. Пока сокамерник не возмутился его обидам:

— Да ты что! Да это высшее всё! Вся деревня знала и никто, ты слышал: ни кто, ни одна падла ни вякнула, ни один дурак не проговорился! Хотя во всякой другой деревне обязательно хоть одна гнида да нашлась бы. Никто не выдал тебя, что ты Иностранец!

Ваня опять не понял и таращился бестолково.

— Ты пойми. Они люди темные, пусть и с образованием. Кто техникум, а кто и институт, директор школы даже университет, закончили, — а все ж темные. Природа у них такая. Так, грамотный — разграмотный, заливает словами умными, что тот пьяный по весне соловей.

А коснется власть рукой, взор пристальный на него бросит, тут вся тьма стародавняя мозг и заполнит. Для них иностранец, это если не шпион, то очень значительная особь, ради которой власть всегда перед иностранцами фасон державшая все перероет. Все переворошит, камня на камни не оставит, а пол деревни пересадит уж точно, на всякий случай.

Кто ты такой был, если не шпион? Какую заразу разбросал, чем мозги запакостил? А-а? Всех через камерное очищение. Всех, кто с тобой ручкался, кто рядом стоял или пробегал мимо. А что с тобой со страху местные слуги государственные учудить могут! Фантазии не хватит. Самое простое: найдут тебя в камере одиночной на собственных штанах повешенным. Или в дурашку переведут — с напрочь отбитой головой, но без всяких следов побоев.

Спасали люди тебя. Тебя и твою деревню. Она ж твоя, деревня то? А ты ж ихний…

Тут у Вани закружилась голова и он, упав на нары, притих на долго. Лежал, не мигая уставившись в тюремный прокопченный потолок, где среди волн копоти желтела белая наверно когда-то известь и была там расписана вся жизнь здешняя на век назад и на век вперед.

…………………………….

Как насоветовал деда Камаринова брат, Ваня и сделал.

Уже на зоне, в бараке услышал шепоток за спиной. Стерпел, пошел по следу и вычислил разносчика. При всех после ужина надавал оплеух, а возникшим двум авторитетам предъявил дедову маляву, где тот божиться за поклеп сучий, и ручается за Ваню как за правильного человека, блатной масти в Немецкой стране. К тому же, в кратце, описал его подвиги здесь.

Уважение к имени и погонялову, совпадающей с фамилией и к собственноручно писаным словам, было удивительным для Вани. Старичок ведь хоть и благоволил к Ване, внешне не произвел на него впечатления. Так, старый бойкий замухрышка — кости в коже складками.

На фофана Ваней указанного махнули рукой — отдаём мол, делай что хочешь! Хоть в зад парафинь, хоть пристукни до доски последней. Но Ваня ограничился тем, что поставил того на колени, громко назидая:

— Не давился словами, давись росой божьей! — Помочился тому прямо на лицо.

…………………………

В зоне Ваня пристроился работать в библиотеку, и к тому ж записался в вечернюю школу, в которой преподавали городские учителя. Поставил Ваня задачей себе, конечно, не физику с химией, а сам русский язык, правописание и литература. Читал всё время, как очумелый очкарик.

…Если Ваня практически сдался властям сам, то Витьку соседа поймали через месяц. И всё с его наглости ездить до "гарной дивчины" в райцентр. Откуда еще и провожать пьяным до самого Омска. Где на вокзале и был задержан, за пьяный вид и вызывающее поведение. Потом уж разобрались что за птица, чья личность красовалась на стенде "Их разыскивает милиция"

А вот Камарину сыну Камарин дед садиться запретил под любым предлогом, без всяких случайностей! Брат его, говорит, отсидел за всё семейство на 100 лет вперед. На Камарине сыне и отработал, Лялюк, всю цепочку и технологию потайной переправки людей и в "Бундес". Вместе с легальными посылками.

Сам же Лялюк в Германию ездил официально. По приглашению от фирмы, зарегистрированной на гараж пана Михала, как частный предприниматель. Он же и привез туда бабушкины настойки в десяти ящиках экземпляров для показа. В общем, бизнес задумки Вани вовсю претворялись в жизнь и без его участия.

Вот только настойки бабушкины не пошли под, в общем-то, дурацкой, маркой, — "Сибирский Самогон". А, по мудрому предложению подопечной Вани, той, что в своё время любила играть в куклы, а ныне стала знатоком фармацевтики, жидкость разливалась в тару по сто и двести тридцать грамм и расходилась по Германии как сугубо лекарственное средство.

То, что Ваня с друзьями глушил в деревне литрами, гражданами ФРГ измерялось каплями и потреблялось чайными ложками. Пять евро в опте за сто грамм сибирского здоровья!

Посещая зону, на свиданьях, Лялюк слушал Ваню его планы его криминальных акций и возмущался поначалу: зачем криминал, когда 1500 % прибыли без всякого криминала! Тогда разгоряченный непониманием Ваня показал на примере: одной рукой сгреб флакончики с образцами, а другой легонько треснул по хохлятской тыковке. И сказал:

— А теперь это всё моё! Понял?

Хохол полупал немного глазами, пока его не осенило:

— А-а! Значит и у вас могут треснуть, как у нас трескают?! А-а! Герр Ваня прошу извинить неразумного хряка. Какие ще будуть указы?

— Продолжай в том же духе. А про Криминал отныне ты знать не должен. Зря я перед тобой тут изливался. Нет, это не Недоверие, а так всем будет спокойнее. И тебе говорю, — это в натуре: не знать, не лезть, не спрашивать, не слышать и не видеть! А левый наш канал переброски через границу отдай Камарину Младшему. У него натура генетически каторжанская. Не с твоим же пузом и мозгами на зону же идти, если что. А Камарин и по соображению подходит. Дюже ушлый он во всяческих обходах и виражах! И если судьба у них родовая — сидеть в тюрьме, так лучше в комфортной Германской!