Чтение онлайн

Люди оборачивались им вслед, гадая, какая прихоть заставила Лотта сотоварищи идти против течения. Некоторые, особо сметливые, понимали, что Церковь Крови прислала не богомольцев, но реальную силу и старались помочь, чем могли. Лошади были кормлены и ухожены, да и всадники, если уж на то пошло, не голодали. На ночь ставили дозоры, так как люди шли на черное дело, бросаемые отчаянием. Беда застала их врасплох и многие потеряли все, чем владели.

Во время одного из привалов, когда отряд прибился к большой группе беженцев, ставшей бивуаком возле пруда, покрывшегося тонким, с ноготь слоем льда, Лотт достал палочки. В этот тихий час между сном и ужином такие беседы шли особенно хорошо.

Главный приз выиграл Индиго. Усмехнувшись своим мыслям, он протянул руки к догорающему костру, по очереди сгибая пальцы. Из глаз этого человека сочилась синева настолько глубокая, что казалось, за ней, обретаются совсем иные, внеземные дали.

– Рассказывать особо нечего, - начал он и все поневоле стихли.
– Мои родители умерли от оспы. Они не были агнцами божьими, но и плохими их тоже не назовешь. Обычные люди, таких множество. Нас взял к себе отец-настоятель прихода. Он выучил меня и брата грамоте, дал знания о мире и поведал столько историй о святых и пророчествах, что нам ничего другого не оставалось, как принять сан. После пяти лет в семинарии, наши пути разошлись. Брат стал Угодным Богам, я же получил инквизиторскую плащаницу. Мы не общались с ним, наверное, года три. Может быть все четыре. Не важно. И вот я, прибыв расследовать дело малоречинской ведьмы, застаю его там же. Странно, но из всего, что тогда произошло, я помню только как ссорился с ним дни напролет. Сначала как брат с братом, потом как клирик с клириком, применяя в качестве аргументации цитаты из Книги Таинств. Он утверждал, что девушку оклеветали, хотя я прекрасно ощущал в ней магическую нить. Я спросил ее, и дева созналась в том, что ощущает себя не такой как другие. Тогда брат сказал, что ее Дар попросту пробудился слишком поздно и священники не увидели его по беспечности. Брат защищал ее так рьяно, что подозрения не зародились бы в голове только у недалекого человека. Я спросил брата, почему он так хочет, чтобы ее оправдали и брат ответил мне: "У нас будет ребенок". Вот тогда стало не до шуток. Угодные Богам приносят обет целибата на всю жизнь, как и мы - инквизиторы. Не устоять перед женщиной для нас грех почти такой же, как чтение рукописей ересиархов или не соблюдение поста. Я должен был покарать обоих - ее за колдовство и совращение клирика, его за нарушение церковных правил. Выходила невеселая картина, в которой я оказываюсь чуть ли не катом. Такие мысли носились в буйной головушке вашего рассказчика. И я дал слабину, единственный раз в жизни я отринул непреложные заветы и попытался скрыть ото всех результаты расследования.

Но вмешался Гэллос. Златой дланью он направил нас, сбившихся с пути, в нужное русло. В Малоречье вскрылась скверна. Вода в колодце города забурлила и превратилась в кровь. Из земли полезли гады, о которых в инквизиторских анналах нет никаких упоминаний. Истинно скажу вам, люди познаются в беде. Брат вскрыл себе вены, давая мне шанс предотвратить беду. Он пошел на это с искренним раскаянием и открытой миру душою. Благодаря его жертве, я нашел источник и, взяв волю в кулак, пошел туда, чтобы покончить с червоточиной раз и навсегда. Я был готов умереть, и ничто не поколебало бы моей уверенности. Но меня опередили. Девушка проткнула горло черепком бутылки. Она была смышленой, эта маленькая и отважная мученица. Хоть и поздно, но она пришла в лоно матери-церкви. Тех крох магического дара, что зрел в ней и вот-вот готов был пробудиться, хватило, чтобы запечатать врата.

Я знаю людей, которые причитают, дескать, боги несправедливы. Но я так больше не считаю. Гэллос спас обоих от адовых пучин, дал шанс искупить содеянное, а я получил единственный стоящий урок на всю жизнь. Не подводите богов, и они не оставят вас.

Лотт не был так уверен на этот счет. Ему было плевать, что на брата Индиго, что на малохольную девку в богами забытой деревушке, но чадо, что зрело в ее животе - другое дело. Как можно решиться на такое, зная, что ты в ответе не только за свою, но и за чужую жизнь?

– Дернем по одной, братья, - произнес Антонио Валесса и сделал изрядный глоток из бурдюка.

Палинка, вывезенная из пылающего Ветрореза только чудом, пошла по кругу. Лотт не стал участвовать и пропустил первый кон.

Он с кряхтеньем поднялся. Земля была очень холодной, и мороз понемногу добирался до костей. Тело гнула боль по утрам, а суставы отказывались сгибаться по вечерам.

– Ты поразмыслил над сказанным?
– спросил он у Шэддоу.

Тот пребывал в неплохом обществе. Квази научила инквизитора играть в "мельницу". Они начертили доску на заиндевелой земле, использовав камешки и угли как фигуры. Сражение было в полном разгаре. Квази выставила две фигуры. Шэддоу прилагал все усилия, чтобы помешать ей закончить партию досрочно.

– Не забивай чепухой голову, - недовольно проворчал Мрачный Жнец. Он пропустил маневр чародейки и оказался в шаге от поражения.

– Я так не считаю. За нами следят, и кто знает с какой целью.

– Таверна была простым притоном, в котором людей накачивают чем угодно, только бы те отдали деньги. Родриго хотели обокрасть, вот и все.

– Он рассказал ей все под действием отвара из травы не-могу-соврать. Это не просто попытка ограбления, она пыталась выведать наши планы.

– У нас только один план - запечатать червоточину. Как мы это сделаем, как туда доберемся - этого не знаем даже мы.

– Я напоминаю, что это была покорившая-ветер. Она из того же народа, который пытался меня отравить в Острие. Они называют себя Сопротивлением. Помнишь, что сказала королева Игнис?

– Я знаю, к чему ты клонишь. Заговоры внутри заговоров, так? Даже если существует такой орден, мы ему не по зубам. Это раз. Туда, куда идем мы, не идет никто в здравом уме. Потому что шансов пройти невредимыми и вернуться без тебя или лучших инквизиторов нет. А откуда такие у покоривших-ветер? Беспокойся больше о разбойниках и скверне, Лоттар.

Квази обошла защиту Шэддоу и построила мельницу. Инквизитор посмотрел на нее как на личного врага и ушел к своей лежанке.

– А ты что думаешь?
– спросил халифатку Лотт.

– Я бы не сбрасывала покоривших-ветер со счетов, - Квази расставила фигуры на первоначальные позиции и позволила Лотту сделать первый ход.
– Но и не предавала бы всему произошедшему большого значения. Скоро мы подойдем к Последнему Рубежу, а за ним начинаются Гиблые Топи. Тогда станет не до интриг.

– Хмм, Квази?

Лотт проиграл вчистую первую партию. Вторую начала инквизитор. Марш стал более осмотрителен, ведя оборонительную стратегию.

– Да?

– Ты так и не рассказала про своего покровителя в Священной Империи.

– Это уже не важно, Лотт. Я не с ними, но с тобой.

– Я понимаю. И все же хотелось бы знать, насколько сложен узор Заговора Перчаток.

– Если ты думаешь, что чужестранку, совсем недавно верящую в Прародителя, посвятили во все нюансы, я тебя разочарую.

Квази выиграла вторую партию. Лотт предложил играть до победного третьего очка и начал с твердой уверенностью выиграть блицкригом. Он построил фундамент и лопасти, но когда оставался один ход для завершения маневра, Квази извернулась и вырвала победу не иначе как колдовством.

– Но ты знакома с тем, кто дергает за ниточки?

– Святой так упорно считает моего покровителя мужчиной, что даже не хочется его разочаровывать, - улыбнулась Квази.

Лотт скривил лицо, словно съел кислый абрикос, и приготовился задать контрольный вопрос.

Над ними, чуть не задевая крыльями головы, пронеслась стая ворон. Костер затрепыхался. Пламя гнула к земле неведомая сила. Лотт нутром почуял неладное. Он вскочил, цепляя взглядом любую мелочь.

Из зоны темноты к ним вышел человек. С виду оборванец без роду и племени с чумазым, покрытым копотью лицом, словно он из года в год чистил трубы, не зная щелока и воды. Он был серьезен, всматривался в их лица, шевелил губами, считая поголовье путников.