Соло тишины
Шрифт:
Это была шумная малосемейка, и такой разный шум, раздающийся со всех сторон, казался столь навязчивым и неприятным, что вошедший поморщился. По мнению многих, в таких домах селились люди далеко не благополучные, и это мнение теперь себя вполне оправдывало. Вадим позвонил в квартиру, соседствующую со сгоревшей, но ему ответили через дверь, что ничего не знают и не видели. Он позвонил ещё в две другие квартиры – услышал такой же ответ. Какая-то женщина, проходя мимо, сочувственно посмотрела на него и сказала:
– В таких домах обычно все заняты своими проблемами и никому никогда нет дела до тех, кто живёт рядом.
– Правда? – переспросил полицейский, хотя уже и сам догадался – так оно и есть.
– Полицейским разве можно говорить неправду? – ответила женщина.
Вадим улыбнулся ей сухой профессиональной улыбкой.
Не оставалось ему ничего другого, как отправиться в дачный посёлок на место третьего преступления. Теперь уже даже понемногу начинало темнеть, ведь на самом деле весеннее тепло создаёт лишь иллюзию лета. Где находятся дачи, полицейский приблизительно знал, хотя и никогда не бывал в тех местах. Идти предстояло через лес, но недалеко, хотя он предполагал – за эти двадцать-тридцать минут, которые придётся потратить на дорогу, потемнеет сильнее и неудобно уже станет задавать людям свои вопросы.
В лесу пели соловьи и пахло смолой от набухающих почек.
Почему-то вдруг стало страшно, хотя это чувство людям такой профессии наверняка позволительно было испытывать только в каких-то крайних случаях. Но возможно сейчас и был такой вот крайний случай, поэтому Вадим пошёл быстрее, то и дело посматривая в глубину леса. В конце концов преступник ведь ещё не был пойман, и не появилось даже ещё никакого такого конкретного подозреваемого, а поэтому неизвестно, что можно было ожидать в продолжение содеянного им. С трудом верилось, что совершив все свои злодеяния за один вечер, теперь он начнёт совсем иную порядочную жизнь. Просто порой неважно, какую цель преследует преступление, но неизменно оно что-то ломает в глубине души, так что после этого человек уже не может вернуться к обычной жизни, даже если планировал для себя что-то хорошее.
Навстречу Вадиму попались две дачницы и он спросил, правильно ли идёт.
На самом деле он знал, что не ошибается, просто хотелось развеять то гнетущее ощущение, которое переполняло и от которого невозможно было избавиться. Женщины с виду были милыми и приветливыми, а заговорившего с ними встречного приняли за новоявленного дачника и стали торопливо рассказывать, что уже пора садить редис и салат в теплицу. Полицейский улыбнулся и, торопливо кивнув, пошёл дальше. Он вообще никогда не понимал, зачем люди покупают дачи, как и не понимал, зачем заводят домашних животных, разных там кошек и собак, и может быть даже каких-нибудь чебурашек… Возможно всё это от одиночества или от безделья. А может от того и от другого вместе. Или может от отсутствия любви – что, впрочем, вероятнее всего. Потому как кто ещё, если не домашний питомец, будет любить самоотверженно и сильнее всего на свете.
Когда полицейский уже оказался на месте, торопливо вошёл в калитку, которая открылась на удивление легко и никакой сторож не спросил у вошедшего, куда он направляется. Однако въезд в большие ворота был перекрыт, здесь висел здоровенный замок, от которого видимо ключи имелись лишь у владельцев садовых участков. Вадим осмотрелся. Никто ещё не ложился спать и людей всюду было много, все прямо-таки отдыхали от города и суеты… Вот человек нёс ведро родниковой воды – наверняка поселился тут надолго и планировали целыми днями пить чай, двое других прогуливались просто так видимо перед сном и о чём-то негромко говорили, кое-где дачники расположились на своих верандах – умилённо наслаждались жизнью и этой ранней весной. И все без сомнений чувствовали, как время неизменно замедляет ход в такие вот моменты. Ещё все явно радовались приближению лета и потому атмосфера царила необыкновенно хорошая – удобно было поразмышлять, уловить вокруг что-то неведомой, что раньше просто не получалось заметить.
Кое-где возле дачных домиков горели уличные фонари, и несмотря на то, что их было до нелепого мало, именно от них становилось светло, даже создавалось ощущение полноты жизни и какого-то особенного уюта, который никогда не почувствуешь в городе, хоть сколько много там фонарей бывают включены одновременно.
Полицейский легко нашёл ту улицу, где случилось несчастье.
Тут всё было не как везде, и что сразу бросилось в глаза – люди не включали свет, хотя за каждым забором мелькали украдкой силуэты. Кто-то уже начинал вскапывать грядки, другие торопливо убирали ветки и листья, но в любом случае занимали себя какой-то деятельностью, будто находясь во власти тревожных мыслей и не желая предаваться этим мыслям целиком. Неизменно известие о случившемся облетело весь дачный посёлок. Но одно дело – просто слова, и совсем всё иначе, когда видишь беду своими глазами.
Какая-то маленькая девочка, выбежав вдруг из калитка, посмотрела полицейскому в глаза и отпрянула. Он догадался – она что-то знает, но сомневается, надо ли об этом говорить. Сразу забежала в калитку обратно, спряталась даже за кустами, ничуть не беспокоясь о том, что листьев ещё нет и её видно. Однако полицейский всё равно не стал бы задавать ей никаких вопросов, потому что по опыту своему знал – дети большие фантазёры и лучше с ними не связываться.
Вот ещё женщина, сходив до родника, возвращалась с водой в свой сад, который располагался как раз напротив сгоревшей дачи. Вадим посчитал очень удобным поговорить именно с ней. Оказалось, она знала здесь всех и погибшего соседа тоже. Про него не могла сказать ни слишком хорошее, ни слишком плохое.
– Обычный был человек, – проговорила безразлично. – немного зловредный, ворчливый и никогда ни с кем не считался.
– Это как? – переспросил следователь, рассчитывая на какой-нибудь конкретный пример.
– Через две дачи с той стороны мужчина с ним постоянно ругался, – сказала она и махнула даже рукой, указывая на дачу того человека, про которого рассказывала.
– Из-за чего?
– Не знаю. Никогда не вмешивалась и не прислушивалась, не имею такой привычки. Один раз только тот сосед обозвал погибшего чебурашкой, так громко, что все наверно слышали.
– Чебурашкой? Похож он был, что ли?
– Глупости! Разве может человек походить на мультяшного персонажа…
– Ну, мало ли… Уши может торчали.
Дачница засмеялась.
– А как зовут того человека, который ругался?
– Мы дядей Гошей называли, хотя в дяди он нам совсем не годится, почти ровесник, выглядит просто старше своих лет. И ещё он чуточку того…
– Сумасшедший?
– Не совсем… С большими странностями. Да вы его может быть даже застанете, с утра он был здесь, не знаю, останется ли ночевать. Так то он добродушный и любит поговорить, когда настроение хорошее.
Полицейский кивнул и поблагодарил, но к дяде Гоше не пошёл – теперь он был почему-то уверен, что преступник именно он, поэтому следовало действовать осторожно и не спугнуть его раньше времени. Пусть бы он оставался до поры в мире своих чебурашек, прочих выдуманных существ и разных причуд, которые, по обыкновению, в избытке бывают у сумасшедших.
***
На выходные Вадим захотел забрать у Ани сына.
Конечно быть воскресным папой ему не особенно нравилось, но их ситуация не оставляла выбора. Мальчика он любил и поэтому баловал, хотя Аня это не одобряла. Теперь тоже предупредила на пороге квартиры: