Солженицын и евреи
Шрифт:
«…Вашу статью о Солженицыне мы прочитали в двух номерах газеты «Омское время». По-моему, лучшей характеристики этому отщепенцу еще не было в печати.
Вы, конечно, знаете, что на днях он осчастливил своим пребыванием Омск. Прием был более чем прохладный. Даже в театре, где он выступал со своими поучениями, было занято не больше трети мест. Как можно оправдывать Власова, восхвалять порядки в гитлеровских концлагерях!..»
«Если у Солженицына («Он враг и мой, отъявленный и давний») есть хоть капля обычной совести, то после Ваших статей о нем он должен если не умереть, то заболеть. Он не писатель, а подлец и трус, враг и коммунизма, и трудового люда. Спасибо Вам за разгром Солженицына».
«Здравствуйте, Владимир Сергеевич, получила Вашу бандероль. Спасибо.
Статью о Солженицыне прочитала сразу. Полностью разделяю Вашу точку зрения и сожалею, что не все могут это прочесть. Ведь многие мыслят о нем с зашоренными глазами.
Их жаль. Как тяжело будет их прозрение о кумире, если для них оно когда-то наступит.
Мое мнение о нем не изменилось еще с 60-х годов. А когда я прочитала книгу Томаша Ржезача о нем, то его «Ивана Денисовича» просто выкинула, разорвав пополам. На том и покончила с ним.
Всего Вам доброго!»
«.Я родился в год смерти Сталина, но хорошо знаю по судьбе моей родни историю Великой Отечественной войны. Мой дед по отцу Степан Денисович Канищев погиб 27 января 1944 года в первый день попытки Манштейна прорваться к окруженной немецкой группировке. Это сражение вошло в историю под названием Корсунь-Шевченковская операция. Только этим летом я нашел его братскую могилу в с. Стенок Киевской области.
А дед по матери Никита Антонович Михайлюков закончил войну старшиной.
Отец был кадровым военным. Под Сталинградом его тяжело ранило. Много месяцев провалялся в госпиталях на Урале. После излечения продолжал службу в звании майора. Не раз встречался с командующим округом маршалом Жуковым. Моя мать тоже участница войны. А мой тесть Михаил Захарович Алистратов (?), ныне, увы, покойный, воевал рядовым бойцом в противотанковой артиллерии. Имел одну солдатскую «Славу» и четыре медали «За отвагу», а также грамоту за подписью маршала Конева.
Мой младший брат служил офицером на Украине и отказался принять присягу трезубцу, переехал в Россию, сейчас подполковник.
После всего этого надо ли говорить о том, как я отношусь к Вашим публикациям и в частности о Солженицыне. Ваши статьи — это луч правды в океане лжи, обрушенной на нас. А последняя статья о помянутом деятеле является лучшим разоблачением его сущности».
«Большое спасибо В. Бушину за правду о Солженицыне. Если он лживо написал о войне, то приходит мысль, что лгал и в «Архипелаге». А чего, кроме лжи, и ожидать от человека, если ложь заложена даже в его фамилии. Я его зову Солжецницын. Это он заслужил своей упорной ложью. Видимо, это родовое».
«Здравствуйте, уважаемый Владимир Сергеевич!..
Когда покупал газету «Трудовая Россия» № 4, женщина, которая продавала, сказала: «Обязательно прочитайте статью Бушина о Солженицыне «Бестселлер для Митрофанушек». Прочитал. Статья написана очень доказательно. Но мне кажется, сравнение Солженицына с
Толстым и Достоевским вовсе не обязательно: много чести. Охаивание им Советской власти идет от его сатанинской классовой ненависти. В этом он ничуть не отличается от Гитлера, Горбачева и т. п.
Солженицын — это самый обычный озлобившийся литературный карлик, который ползал на брюхе перед американскими буржуями, а они использовали его разлившуюся желчь в холодной войне против СССР и раздули карлика до размеров громадного мыльного пузыря. Если пузырь проткнуть, то ничего не останется, кроме нескольких грязных капель. И в один ряд с Толстым и Достоевским продажный американский холуй никогда не станет…»
«Уважаемый Владимир Сергеевич!
Статья Ваша в «Шпионе» вполне убедительна, и я хотела дать ее почитать знакомым, но пока нет случая. Жаль, что такие статьи не доходят до широкой публики. Правда, к Солженицыну и без того относятся достаточно плохо. Книги его не любят, многие даже не дочитывают до конца. Он по природе своей — отщепенец, не свой нам, не в народном духе. Думаю, что не только в нашей стране он чужой, но везде. В нем нет Божьего положительного заряда — Любви хотя бы такой болезненной и лихорадочной, как у Достоевского.
В сравнении с настоящими писателями Солженицын как личность выглядит очень жалко. Пошли ему, Господи, покаяние и смиренномудрие.»