Чтение онлайн

Максим ищет шпильку или что-нибудь похожее, чтобы прикрепить гравюру к стене. Открывает Галин чемодан. Само собой, у них ведь нет тайн друг от друга. Если можно зарываться в ее волосы, то почему нельзя порыться в ее косметичке? Максим высыпает ее содержимое на кровать. Находит лак для ногтей и приклеивает гравюру к потолку. Одну за другой Максим укладывает вещи обратно в косметичку — коробочки, баночки, расчески, пуховки; неудивительно, что они всегда опаздывают, когда Гале нужно накраситься. Из облака пудры и духов высвобождаются ароматы, так хорошо знакомые Максиму. Они успокаивают его. Он вдыхает их и видит перед собой Галу.

Тем временем его пальцы играют со стеклянной баночкой. В ней что-то гремит. Таблетки. Не от эпилепсии. Он видит их впервые. Итальянская фирма. Название незнакомое. Значит, она приобрела их здесь. Вдруг вспоминает: прищепки для белья!

У сушилки-вертушки в саду стоит консьержка и развешивает простыни.

— Добрый день, синьора Джеппи, можно у вас одолжить две прищепки?

— Ну-ну, только если не для чего-то неприличного, — с надеждой намекает Джеппи, но Максим не понимает намека. Джеппи нагло поглядывает в сторону Максима поверх висящего трико. Потом берет две прищепки и крутит ими игриво вокруг своих грудей, уменьшая и уменьшая круги, пока не касается сосков, которые вырисовываются под изношенной черной тканью, как черенки из пакета со сливами. Раскрывает и закрывает прищепки несколько раз, отставив локти в стороны, словно испанская танцовщица, щелкающая кастаньетами. И наконец, кидает их Максиму, враз сжавшись и захихикав от смущения. Затем выпускает два пузыря в уголках рта сквозь щели от отсутствующих зубов.

— Нет, нет, — Максим ловит прищепки. — Мне надо только кое-что повесить на стену.

Джеппи краснеет, как свекла, и прячется за рядами простыней.

— Когда вы уедете?

— Мы не собираемся пока уезжать. Мы намерены оставаться здесь.

— Конечно. Все хотят остаться. Как можно дольше. Именно поэтому и уезжают.

Не понимаю. Какие-то проблемы с арендой..?

— Не волнуйтесь. Господин Джанни заплатил за три недели вперед. Только… он рассчитывал, что вы скоро куда-нибудь поедете.

— Поедем?

— Он так думал.

— Куда?

— Бог его знает? Мне все равно. Но во время вашего отсутствия я хочу сдавать вашу комнату. Прибыль — поделим. Поэтому вам это тоже выгодно. А вернетесь, комната опять ваша, естественно.

— Но мы не собираемся никуда уезжать.

— Хорошо бы вы все-таки отправились куда-нибудь, хотя бы на несколько дней, может быть, на выходные. Дольше не обязательно. Но предупредите об отъезде не менее, чем за один день. Наш дом пользуется большой популярностью.

— Я уже заметил, — отвечает Максим, получивший подтверждение своим первоначальным подозрениям. — Не то слово, как популярен. В основном на часик и у мужчин.

Джеппи опускает веревку с бельем, посмотреть, не шутит ли юноша. Затем отпускает ее. Белье танцует на солнце.

— Я согрешу против Святого Юлиана, если откажу людям в комнате, которой вы все равно не пользуетесь.

— Это какая-то ошибка, мы не собираемся никуда уезжать.

— Я только подумала. Но что мне известно? Вот видишь. Я просто делаю выводы. Когда уезжает один, думаешь, уедет и другой.

— Да о ком это вы все говорите? — спрашивает Максим. — Куда они все едут?

— Какая разница? Небольшие поездки. Куда угодно. Когда одна пара куда-то уехала, думаешь, что все они когда-то уедут. Ах, обычная история, я опять влезла не в свое дело. Вот она, та самая необузданность, из-за которой я получила свое прозвище.

— Да-да, помню, la Bomba Atomica. [96]

«Опять ни к селу ни к городу», — думает Максим, пряча полученные прищепки и стараясь сообразить, как избавиться от старой перечницы.

— Не la Bomba, a la Bimba — маленькая девочка. Персонаж из комиксов! Только не говори, что не знаешь. Первый комикс, который мы открывали в детстве, получив «Кампанелло». Ах, эти детские журнальчики, все они были задолго до того, как ты родился. Очень милые, но напряженные: «Джеппи, атомная девчонка» — так вообще слишком остросюжетная история. Девочка хотела, как лучше, но получалось, как всегда, поэтому внизу страницы она была постоянно в слезах. А после, да, потом у меня стало такое тело. Неотразимое! Взрывное! Естественно, что кличка ко мне так прилепилась. Я могла ею гордиться, потому что моя фигура…

Тут Джеппи проводит руками по платью. На миг кажется, что она обхватит свои груди, но, к счастью, она передумывает:

— Моя фигурка, веришь ли, в лучшие деньки я выглядела как секретное оружие в полной боевой готовности. Мне об этом напомнило…

Вздохнув, она нагибается за последними наволочками из корзины и исчезает с ними в лабиринте из уже развешенных простыней.

— …здесь был мужчина.

— Что?

Джеппи раскачивает сушилку, так что белье начинает крутиться и развеваться в солнечных лучах.

— Да, к твоей девушке приходил мужчина. Я только сейчас об этом вспомнила.

— Какой мужчина? — спрашивает Максим. — Джеппи? Джеппи!

Максим идет в проходах из развешенного белья и ищет Джеппи среди трепещущих стен, но она уже ушла, так ничего и не объяснив.

— Он видел наши фотографии!

— Снапораз?

— Да, он видел их и выбрал.

— Выбрал?

— Снапораз одарил нас своим взглядом, дразнит Гала Максима с жесткостью Великого инквизитора, — после чего он снизошел расспросить о нас поподробнее.

— И это все?

— Ты знаешь, сколько фотографий получает такой человек в день?

— А ты знаешь, о скольких актерах он потом наводит справки?

— Наши фотки висят на доске в его офисе в Чинечитте! Твоя и моя. Когда он входит и выходит из своего офиса, то видит нас. Вот какое сильное мы произвели на него впечатление!

— Как ты об этом узнала? — Подозрения Максима подтверждаются, потому что Гала отвечает не сразу, как она делает, когда вынуждена признаться, что не принимала таблетки.