Чтение онлайн

– Тебе там не понравится, – повторил Шагарин и повторил опять и опять как робот, как заигранная пластинка: – Не понравится, не понравится…

Вадим Кравченко и Сергей Мещерский вернулись в замок на «частнике», что называется, к шапочному разбору. Киевские гости на их глазах погрузились в вертолет и улетели в ночь – чао, ариведерчи, здоровеньки булы!

– Что тут без нас творилось? Опять мы все пропустили, – вздохнул Мещерский. – Я этого мужика с портфелем раз сто, наверное, по телику видел зимой, ну когда газовый кризис был. А дамочка и тот, в очках и ботинках из кожи игуаны, выступали на митинге на майдане Незалежности, их тоже все время показывали.

– В ботинках из кожи игуаны? – хмыкнул Кравченко.

– Тогда он в пальто был. Пели они еще с Юлией Тимошенко. Я думал, она сама прилетела, – наивно признался Мещерский. – Злата Михайловна на нее немного похожа, только красивее в сто раз. Интересно все-таки, что тут было?

– Да, много я бы отдал, Серега, чтобы понять, что тут происходит.

Мещерский глянул на приятеля.

– О чем вы беседовали с Тарасом? – тревожно спросил он. – Он что-то про Лидию Антоновну тебе сказал, да?

– Кто вам сказал про Лидию Антоновну? – раздался за их спинами громкий голос.

Они обернулись – в лучах электрической подсветки, которая уже как желтое облако в этот ночной час окутало Верхний замок, стоял Богдан Лесюк. На нем был яркий красно-черный кожаный костюм байкера. В этом облегающем, блестящем, как панцирь, костюме Богдан показался Мещерскому похожим на жука из «Дюймовочки» – я жжжук, джентльмен! Черный байкеровский шлем был зажат у него под мышкой.

– Кататься на ночь глядя? – спросил его Кравченко.

– Я езжу всегда, в любую погоду, ночью и утром, в любой стране, по любым трассам. Это уже привычка. Так кто что там болтает про Лидию Антоновну? – Богдан хмурил брови. – Вот что, пацаны, я человек простой, и давайте по-простому, без этого самого… без прикола. По всему видно, вы пацаны умные и в охране не первый год. Дураков бы Шагарин к себе не нанял, так что… Я не из пустого любопытства, поймите. Маша… мы тут вот с ней все сидели, – он кивнул в темноту. – Я просто не знал, как ее унять. Истерика у нее. А я на такие вещи смотреть спокойно не могу.

– А кто может? – спросил Кравченко.

– Ну, ты не цепляйся к словам-то, пацан.

– Он тебе не пацан, придурок, – кто-то выпалил это из темноты пылко и зло. В пятно света из темной каменной ниши шагнул Илья. Мещерскому показалось, что парень давненько уже был там – притаился и тоже наблюдал за отлетом вертолета.

– Тебе-то еще чего? – грубо спросил его Богдан. – Двигай отсюда, тут взрослые разговаривают, понял?

– О Лидии Антоновне речь не шла, – быстро сказал Кравченко. – Мы ездили в пивбар. Ну и наслушались там разных разностей про здешние места и красоты. И с охранником вашим беседовали, Тарасом. Странное впечатление он на меня произвел. У него с головой все в порядке? Боится он чего-то вроде, так боится, что признался мне – мол, тикаю отсюда, вряд ли вернусь.

Богдан рывком достал из нагрудного кармана байкеровской куртки сотовый.

– Але, Пилипчук? Что с Тарасом? Он что, уволился? Почему мы с отцом не знаем? – спросил он, выслушал ответ, потом дал отбой. – Ничего он и не уволился, отпуск у него двухнедельный просто. Правда, не по графику.

– У меня сложилось впечатление, что насчет замка за его стенами бродят какие-то слухи, – заметил Кравченко. – И несчастье, скажем пока так, произошедшее с Лидией Антоновной, дало для этих странных слухов новую пищу.

– Вы думаете, что Машину мать кто-то убил? – спросил Илья. – А кто?

– Заткнись ты, – процедил Богдан.

Мещерский отметил, что здесь, в кругу ровесников, Богдан Лесюк отбросил всю свою вежливость и обращался с сыном Шагарина весьма бесцеремонно.

– Только не надо ссориться, – примирительно сказал Мещерский, обнял Илью, который был выше и толще его. – Илюша, никто тут не думает, что это было убийство.

– Врете вы, вы бы на свои лица сегодня утром глянули, – Илья скорчил рожу. – Вот какие вы все были, когда изо рва вылезли, я видел.

– Ну и что вам набрехали в баре эти алкаши? – с усмешкой спросил Богдан.

– Да понять невозможно. Про каких-то растерзанных птиц, что иногда на дороге находят, – оживился Кравченко.

– Их не только на дороге находят. Но и в лесу.

– Ага. Вот как?

– Тут леса кругом, – пожал плечами Богдан. – А в них, между прочим, зверья разного полно. Барсуки, лисы, хорьки вонючие. На кабанов тут в горах охотиться со всей Украины приезжают, из Германии даже. А зверье, оно, между прочим, друг друга жрет.

– Конечно, я так и подумал сразу, что растерзанные птицы – это результат нападения каких-то хищников, что кишат в здешних горах, – согласился Кравченко. – Ведь кишмя кишат, правда? Но в вашем баре мои доводы и слушать не стали, а начали глухо намекать на какую-то стародавнюю историю еще эпохи лесных братьев. Про какого-то бандеровца Марковца и про его погибший в замке отряд пошла речь.

– Марковец с Бандерой на ножах был, никогда они вместе не были, – усмехнулся Богдан. – А здесь, у нас в горах и в Мукачеве, откуда он был родом, про него тыща рассказов ходит, как в Гуляй-Поле про Махно. В Интернете даже есть форум его фанатов и создан фан-клуб. Они с меня деньги слупить хотели, только я их послал подальше. Нам замок и так недешево обходится, памятничек долбаной старины… Погиб он с отрядом и правда здесь, в замке, в сорок шестом году.

– Вы, Богдан, кажется, хотели рассказать эту историю вчера за ужином, – напомнил Мещерский (для него смысл беседы был пока не очень ясен). – Официант еще что-то разбил…

– Ну, хотел. Здесь же все и случилось, в подвале. За Марковцем особисты по горам гонялись. Замок с конца войны заброшенный стоял. Марковец с отрядом вошел в него, думал, что это вроде крепости будет. А это была ловушка, понимаете? Особисты его как волка обложили. Предложили сдаться, дали ночь на размышление. Он ночью решил уйти из замка через подвал и подземный ход.