Сон разума
Шрифт:
Взглянув на бессознательное тело своей невольной спутницы, Андрей подумал, что легко усваиваемый концентрат, содержащий большой процент глюкозы, вскоре понадобится и ей.
Проблема пищи и воды уже давно вышла на первый план. Во время длительного подъема он видел ручеек, из которого дважды пил, но набрать воды про запас оказалось не во что, а вот зверья или птиц он не заметил вообще. На горных склонах и в расселинах скал в лучшем случае попадались чахлые древовидные растения да редкие пучки травы, цепляющейся корнями за каменистые осыпи…
Карлик молчал, погрузившись в глубокое раздумье, затем, не оглянувшись на Андрея, вдруг засеменил к краю площадки и скрылся из глаз. Все произошло так стремительно, что Кречетов не успел даже окликнуть его.
С трудом встав на ноги, он взглянул вниз, но толком ничего не смог разглядеть. К его удивлению, было раннее утро и ущелье, которое должно было хорошо просматриваться с такой высоты, полностью закрывали лениво движущиеся молочно-белые пласты тумана. Наполовину разрушенный город логриан также тонул в белесых космах испарений, оторвавшихся от основной массы. Хорошо была видна лишь дорога, которая вела от города к передовым укреплениям цитадели.
Неужели я проспал всю ночь? – подумал Андрей, пытливо всматриваясь в молочно-белую мглу.
Слабость и дурнота медленно отпускали, сменившись головокружением и редкими спазмами в пустом желудке.
Внизу не намечалось никакого движения, и Андрей, немного успокоившись, решил перевязать свою спутницу, пользуясь тем, что любопытный карлик куда-то исчез.
Присев рядом с ней, он сначала прощупал пульс, затем некоторое время прислушивался к ее дыханию и лишь потом, убедившись, что внешние симптомы свидетельствуют о стабильности ее состояния, начал осторожно срезать герметизирующий состав повязок.
Наложенные им антисептические тампоны пропитались кровью и присохли к ранам. Пришлось смачивать их дистиллированной водой из скудного запаса, чтобы отлепить повязки от тела, не нарушая целостности образовавшихся под ними тромбов.
Обнажив входные отверстия пуль, Кречетов был откровенно удивлен состоянием ран. Они не только не воспалились, но и заметно уменьшились, показывая розоватую кожицу, окаймляющую засохшие сгустки крови.
Сменив повязки, он осторожно повернул женщину на бок и проделал ту же процедуру в местах выхода пуль. Эти раны были больше по размерам, и их состояние показалось ему много худшим. Пули на выходе из тела вырывали плоть, и Андрею пришлось дважды менять тампоны – кровь вновь начала сочиться из-под потревоженных перевязкой тромбов.
Наконец, закончив с обработкой ран, Андрей сделал женщине еще два укола, на этот раз введя препараты общей стимуляции, и, насильно разжав рот, положил под язык пищевую таблетку, зная, что слюна растворит ее, а пронизанные капиллярами слизистые оболочки передадут все растворенные питательные вещества непосредственно в кровь, минуя желудочно-кишечный тракт. Это был верный, испытанный способ принудительного кормления.
Закончив со всеми процедурами, он уложил по-прежнему не приходящую в сознание незнакомку на правый бок, чтобы раны на спине не застыли – от камня шел холод, а металлокевларовая броня являлась скверным теплоизолятором.
Теперь, когда женщина была перевязана и накормлена, следовало позаботиться о себе самом.
Превозмогая непроходящую слабость, Андрей встал и вновь взглянул вниз.
Туман несколько поредел, сквозь его растрепанные народившимся ветерком пласты стали видны смутные очертания руин города и устья ущелья. Не заметив ничего подозрительного внизу, Андрей уже начал всерьез подумывать о том, чтобы установить растяжку на нижних ступенях ведущей к площадке бастиона каменной лестницы, а самому попробовать пройти по серпантину дороги в поисках возможного источника воды и пищи, но его мысленные планы нарушило вторичное появление карлика.
Странное существо будто выросло из-под каменной кладки – такое впечатление создавалось его низким ростом и высотой ведущих на площадку бастиона ступеней.
На этот раз он явился не с пустыми руками – в маленьких кулачках были зажаты два плотно укупоренных пластиковых пакета.
– Вот… – сипло выдохнул он, остановившись перед Андреем и протягивая ему свою ношу.
Кречетов опешил, но вида, что удивлен, не подал. Взяв из рук карлика две герметичные упаковки – одну тяжелую, а вторую легкую, – он как бы невзначай коснулся при этом его сморщенной коричневатой кожи… но ощутил лишь едва уловимое тепло.
Внимательно посмотрев на непрозрачные пакеты из плотного полимерного материала, он увидел длинные надписи на старом интеранглийском. Буквы местами истерлись, сами упаковки носили следы долгого хранения, а затем частых перемещений, причем их транспортировка осуществлялась не самым корректным образом. Некоторые особо характерные царапины и потертости, повредившие надписи, явно свидетельствовали, что мягкие упаковочные контейнеры иногда просто таскали волоком…
В одном находилась вода, во втором – сухой рацион пищевых концентратов. Обе упаковки, несмотря на потертости, сохранили важнейшую для Кречетова часть надписей – ему незачем было читать инструкции по применению, а вот маркировка…
«Колониальный транспорт „Сигма-16“. Земля, 2297 год».
Вот так… Пакетам, что принес карлик, было более тысячи лет, и они стали еще одним попавшим в руки Андрея неоспоримым вещественным доказательством той теории, что выдвигал покойный профессор Кречетов. Большая часть стартовавших с Земли колониальных транспортов времен Первого Рывка вместо того, чтобы перемещаться вдоль горизонтальных линий первого энергетического уровня аномалии космоса, самопроизвольно соскользнули на вертикаль, которая привела их в самое «сердце» гиперсферы.
Как они сумели пройти сквозь энергетический ад, не имея ни защитных полей, ни толковых инструментов гиперсферной навигации?
Ответ, скорее всего, крылся в особенностях вертикальных линий гиперсферы: колонистов, по-видимому, спасли их же слепота и беспомощность – поневоле отдавшись во власть энергетического потока, пронзающего все уровни аномалии, они двигались со скоростью составляющих его частиц, не взаимодействуя при этом с иными составляющими сложного пространства энергетической вселенной.