Чтение онлайн

Дальше последовала совсем скучная часть, в которой миссис Уолберг скрупулезно выясняла стоимость детективных услуг, а Ральфи, стараясь делать это незаметно, оценивал обстановку вокруг.

В этом доме тоже царил порядок, почти такой же, как у Майлзов, только вот было в нем что-то в корне неправильное. Он сам едва ли решился бы характеризовать это конкретными словами, но почти стерильная чистота, поддерживаемая Долорес, была буквально пропитана безысходностью. У Уолбергов же как будто не жили вовсе, что уже можно было счесть странным, учитывая наличие двух маленьких детей.

Пока он думал и делал свои своеобразные выводы, Чарли с хозяевами, очевидно, до чего-то договорились, потому что миссис Уолберг встала и взяла со стоящей у противоположной стены тумбочки фотографию в рамке.

— Это последнее фото, — снимок она протянула почему-то Ральфи, и тот взял, буквально впился взглядом в юное улыбающееся лицо запечатленной на нем девушки.

Марита Уолберг, двадцать один год, блондинка, волосы до плеч, глаза голубые…

Еще яркие, не замутненные болезнью и не проходящей болью.

За время своей принудительной отлежки Ральфи видел множество по-настоящему больных и умирающих людей, и у многих из них возле рта рано или поздно появлялись горькие складки, похожие на вечную печальную маску. И, как правило, точно такие же «улыбки» отпечатывались на лицах их родных.

— Простите, Марта…

— Да? — такой фамильярностью, как обращение сразу по имени, женщина осталась явно озадачена, но одергивать его, как ни странно, не стала.

— Извините, — Ральфи сел удобнее, глядя только на нее. — У меня есть один вопрос, хотя, я и не уверен, что это важно. В показаниях, которые вы давали полиции, сказано, что Марита выписалась из больницы в конце июля и в октябре собиралась лечь на обследование снова. И тем не менее, в тот день, когда она исчезла, она вышла из дома одна.

— Рита была очень самостоятельной девочкой, — миссис Уолберг пожала плечами и потянулась у лежащему на столе портсигару.

Она закурила тонкую сигарету, от которой по комнате поплыл сладкий, пахнущий вишней дымок, и Ральфи с трудом сдержался от того, чтобы покоситься на Бейкера.

— Судя по всему, у вас есть и младшие дети…

— Джейсон и Дженни. Они близнецы.

— Подростки?

— Они не имеют к этому никакого отношения, — мистер Уолберг, наконец, счел нужным вмешаться, и показалось Ральфи или нет, его жена осталась этим вмешательством довольна. — Я не позволю допрашивать их, они и так достаточно натерпелись, сначала с ее болезнью, потом когда полиция зачастила к нам в дом.

— Мы не собираемся задавать вопросы им, — Чарли тоже счел нужным вмешаться, даже подался немного вперед, оперевшись рукой о колено. — Но нам хотелось бы знать, в каких отношениях ваши младшие дети были с Маритой. Могла она рассказать им что-то о том, куда и зачем собирается пойти?

Возникла пауза, во время которой миссис Уолберг не спеша, спокойно курила, предоставив мужу возможность отвечать на откровенно глупые вопросы, и когда эта пауза начала затягиваться, Ральфи было уже почти смешно.

— Все, что им могла сказать Марита, это то же, что и всем, — по всей видимости, отчаявшись дождаться, Марта Уолберг снова заговорила с детективами сама. — Она не собиралась тихо умирать. Ей хотелось испытать что-то еще…

Она пожала плечами и затушила сигарету.

— Полицейские сказали нам, что ее вряд ли найдут. Суицид при таком диагнозе, как у нее, — обычное дело. Разумеется, вы не найдете этого в официальных материалах, это был приватный разговор. Но мы склонны думать, что детектив был прав. Рита всегда была не только самостоятельной, но и умной девочкой.

Чарли ответил серьезным кивком, а потом забрал из рук своего напарника фото.

— И все же, если вы не возражаете, мы оставим фото у себя. На случай, если вдруг нам повезет.

Снова заговорили они только в машине, да и то, когда Чарли отъехал на пару кварталов и выбрался на хай-вэй.

— Это, наверное, дурацкий вопрос, — Ральфи не спеша, будто опасаясь сделать что-нибудь не то, потянулся в вытащил из лежащей на приборной панели полупустой пачки «Кэмела» сигарету. — Но как ты продержался во всем этом долгих семь лет?

— По-разному, — Чарли дернул плечом и, не отрываясь от дороги, протянул руку за пачкой. — Иногда плохо. Почти как ты сейчас.

Ральфи сунул ему в руку сигареты, и Чарли коротко кивнул, так же одной рукой прикуривая.

— Семьи бывают разные. Кто-то, как Майлзы, хватается за любую, даже самую призрачную надежду. Другие вообще отказываются контактировать со внешним миром. Однажды, когда мы выехали на изнасилование с убийством, родственники жертвы шутили, смеялись и предлагали нам с Джо лимонад. Когда удар слишком сильный, подсознание, слава ему, его просто блокирует.

— То есть, у Уолбергов налицо симптомы тяжелого переживания невосполнимой потери? — Ральфи снова поднес сигарету к носу, внимательно наблюдая за его лицом.

— Скорее, наглядная демонстрация того, что рак не вписывается в концепцию счастливой американской семьи, — Чарли тоже посмотрел на него, кривовато усмехнувшись.

Выдержать этот взгляд было сложно, и Ральфи, отвернувшись к окну, стал смотреть на дорогу.

— Жаль эту девочку.

Чарли ответил не сразу, только сделав еще одну затяжку.

— Жаль. И… черт возьми, если в скором времени ее тело всплывет в водохранилище, многие ее поймут.

Несколько миль они пролетели молча. Чарли гнал на максимально допустимой скорости, напряженно глядя перед собой, а Ральфи бездумно таращился на асфальт, не думая в целом ни о чем, и в то же время, обо всем разом.

— Куда мы сейчас?

— К нотариусу, — судя по голосу, Чарли был рад сменить тему, и в этом Ральфи его отлично понял. — После обеда я встречаюсь с риелтором. Тебе, кстати, тоже неплохо было бы там появиться, просто чтобы соблюсти формальности.