Чтение онлайн

это всё так позади сознания моего маленькой чёрной молнией а так я просто опять спросил у неё – кто я? быстрые они были сообразительные не в пример мне я б на такой первый вопрос долго б глазами смотрел они удивлялись но почти не подавали виду все и понимали скоро потом искрарка тоже и не переспрашивая сказала – красивая ты – тут я слегка даже не понял сразу чуть не с открытым ртом переспросил – кто? – ты – спокойно и ласково сказала она и я почувствовал что искрарка понимает очень меня глубоко чуть не до естественного моего восприятия – ты крылатая красивая женщина сиреневая – почему сиреневая? – всё не мог вернуться в себя я но уже сам видел почему вошёл в её восприятие как есть был баба женщина то есть и спиной чувствовал крылья изящные и сильные и цвет кожи чёрный всем отсветом сиреневый и видимо в придачу к крыльям – свирепые орлиные когти на руках и стопах

так видимо сам себя я и вывернул я больше не был тяжёлым металлом над детски-хрупкой жемчужиной я стал гибок и лёгок в движениях подобно ей сохранив свою силу в себе когти рук моих были свирепо сильны но и невыразимо нежны я вывернулся возможно это им было и всё равно а я верил в руки свои как всегда верил добрым своим и верил что хорошо будет всё и мы выживем ага

мы с ней и полетели… поплыли… потом… вынырнули в дверь в прозрачно-изумрудной воде неглубоко от поверхности океана и поплыли… мы… сквозь воду к поверхности к солнцу она красиво плыла – русалка – ага та самая что за красоту ног получила рези от каждого шага – искрарка – я просто шёл то ли просто шёл то ли проходил в полёте сквозь слои воды – а в её восприятии я летела летела огромной тенью в воде огромной стремительной тенью нежно сжав в сильных когтях её светло-золотую лёгкую ладошку

мы вышли к солнцу она нравилась мне с каждым движением солнечных лучей нравилась больше и больше наверное я была хищная птица потому что искрарка лежала на тихих изумрудных волнах а я чувствовала как рвусь к ней всем своим естеством я положила свою свирепую кистелапу на её золотистую грудь и нежно поцеловала её в губы нежная травинка она потянулась доверчиво ко мне как тянулась ко всему как к солнцу и улыбнулась легко тогда за спиной моей поднялись мои могучие крылья на следующем вдохе я легко подняла её с изумрудных волн в солнечный воздух я прижала её к себе тёплой живой грудью к своей несокрушимой сиреневой стали и целовала в тонкие прозрачные губы

мы летели высоко возле самого солнца а искрарка всё не открывала глаза я несла её прижав всем телом к себе а потом в мягком стремительном снижении вернула бережно её изумрудным волнам и она открыла глаза и в глазах её жило солнце маленькое доверчивое и ласковое – это волны? – спросила она – это детский мир – сказал ей я – это качели без страха до солнца – смешные качели – сказала она – качели-карусели…

и мы долго плыли вперёд то среди волн то уходя в глубину потому что внутри воды был тоже сказочно-ласковый мир красивый с морскими зверями и птицами и там было хорошо тепло было там

а искрарка сказала потом – давай вернёмся на остров – я не знала как это вернёмся если мы не уплывали ни с какого острова но с ней я хоть куда возвращалась бы и мы поплыли обратно а я подумала ещё что хорошо что мы уходим от стороны куда уходит всегда солнце

остров лежал на восходе это наверное был остров вечного восхода утренний он был чистый и радостный я поняла тогда что его придумала и сделала искрарка наверное потому что на неё остров был очень похож на нём мы и жили мы больше не шли никуда мы остров обходили даже редко мы просто жили на нём жили-поживали добра наживали хотя куда уж наживать она и так была самая добрая – моя искрарка самая добрая самая нежная и я поражалась силе и осторожности своих когтей на её лучисто-золотом теле когти как завороженные проходили по её груди и я чувствовала её молочно-золотое тепло ладонь с бритвами когтей скользила вдоль живота по бёдрам легко проходила вдоль шеи по золотистым вьющимся локонам но ни разу сталь не затронула её в боль а это была сталь которой потом боялась даже я

они вспомнили о нас… потом… а пока нам было хорошо и даже холодными ночами нам было хорошо мы спали крепко обнявшись и я укутывала её в свои крылья…

но они вспомнили… искрарка лежала на горячем полуденном песке я тихо ласкала её и смотрела далеко в море я же сидел и курил самосад когда они выдумались…

они высадили на остров взвод автоматчиков чтоб нам не скучно было – с восприятием искрарки – они не видели меня настоящего – и они сначала не хотели даже воевать видимо их не достаточно подробно проинструктировали о потенциале противника то есть меня – десант был скрытным но я увидел их рано совсем рано я мог убить их раньше чем они бы увидели нас но их со мной заметила искрарка и пробудилось ещё внутри стойкое чувство что это не просто взвод что если надо будет то будут ещё и ещё это не просто был взвод это было начало и тогда я их пропустил

они шли осторожно сначала потом удивлённо потом расслаблено я подумал тогда что это не роботы с живыми всегда трудней они шли нехорошо-радостные и улыбались они нехорошо – воины – завоевали двух баб – я даже сплюнул в горячий песок – так нехорошо мне стало от такой армии я понял что нехорошего было в них – они не любили нас не любили совсем они были голодны мы для них были пища

автоматчики это было несложно но они оставили самый нехороший тягостный след в душе возможно на это и было рассчитано – я берегла от них искрарку а они тянули руки и я почувствовала что хоть у них и руки а не когте лапы эти руки их испачкают страшнее самых злых лап а они тянулись к искрарке – жалко – могли бы выжить – но когти моих лап извелись в молнии и молнии испепелили их… всех

вот так – всех… весь взвод – почти сразу и почти незаметно – их не стало просто от одной вспышки – разбираться нужно в инструкциях при выходе на боевое задание – а может и не инструктировали их – выставили себе на злую потеху – нехорошо это у них всё… чувствую как нехорошо…

а потом настала тишина и полдень жаркий полдень сменился волшебным восходом и когти мои больше не были смертоносны и искрарка тянулась ко мне всем своим доверчивым существом мы были высоко очень высоко и я чувствовала уже как разбиваюсь даже и не падая с высоты я возвращалась с ней от солнца я вернулась уже без неё

видимо это довольно жуткое зрелище – хохочущий после боя солдат выиграл он или проиграл не важно – он уходит с ума

истерика кончилась быстро я стянул себе горло и стянул жёстко веки глаз я был почти непобедим уже искрарка ещё стояла перед глазами и позади ещё казалось бьются крылья но сталь вливалась уже и сталь обращалась в лёд

тешка-потешка всё-таки этот ваш пульт с кнопочками – выбирай не хочу – два выхода у смертельно больного нервами человека при визите к нему долгожданных гостей – забиться под подушку или увечить входную дверь очередями из крупнокалиберного станкового пулемёта – никто не выносил ещё нервостойкого ожидания когда их тени стонут по тебе за дверью-… очень очень нервно почти невыносимо трудно пытаться объяснить ещё вчера живому человеку что он совсем уже безвозвратно и окончательно... они не хотят понимать они не умеют они живут зачем-то в где-то извёрнутом мне живут и живут-... как будто совсем не убитые со своей детской наивностью с неприятием мамки-смерти в свой крошечный мозг в свои тёплые всегда после них постельки – сталелитейное производство наращивает мои несокрушимые крылья и каждый глоток моей новой и новой раскалённоогненной мощи вгоняет меня в тиски незатыкающейся жестокой моей беспомощности – тешки-потешки всё-таки этот мой пульт с разноцветными хорошими кнопочками – играй не хочу в игрушки-зверушки – играй не хочу_

СЕДЬМЬ – её звали седьмь а я был кентавр большой крылатый кентавр я взял её на руки и распахнул крыльями стены комнаты я унёс её в высокий поднебесно-сумрачный мир заоблачных гор это был сразу наш первый полёт ослепительный влекший как извержение ввысь и сверкающая черта безумия постигла не только меня настигла нас

с самого первого момента встречи мы не сказали ещё ничего и ничего друг о друге не знали – абсолютно – ни слова – мы встретились – мы были на грани нервного надрыва – в следующее мгновение возможно встречаться нам было бы уже поздно – и поэтому в следующее мгновение мы уже летели слитые в одну стремительную безумную – в небо – молнию – это надо было додуматься – молнию в небо – обычно наоборот – а мы горели сгорали как невыносимо мгновенные уже в первом же нашем полёте словно в последнем – молнию в небо – непередаваемое самоистребление очень совсем хорошо – как воздух не полагавшийся лёгким – как разъём вечности – как смотреть и не видеть неба