Чтение онлайн

Руки у Студента росли откуда нужно, наловчился он быстро, хотя и дергал порой Михалыча, спрашивая совета. Работал парень качественно и для новичка споро, без него было бы совсем невмоготу. Но все же ощущение полной бессмысленности происходящего меня не оставляло: профанация, а не исследование, подписывать стыдно.

Апофеозом безумия стал ворвавшийся в зал директор ритуального агентства. Такое чувство, что за последние дни он разучился ходить и разговаривать, а мог только бегать, хлопать дверями и кричать. Впрочем, услышав, что закончились гробы, я его поняла. Как отдавать покойников, как их хоронить — непонятно. Все эти дни мастера сколачивали домовины, не покладая рук, но запас досок оказался не бесконечным, как и запас сырья на пилораме, и когда подвезут новые — неизвестно. Каким образом в происходящем оказались виноваты мы, я так и не поняла — но директор призывал на нашу голову кары небесные и требовал, чтобы экспертизы пока не проводили. Мы слушали — молча. Хотя по лицу Вадима было заметно, что вот-вот взорвется — выдержкой и долготерпением шефа он не обладал. Но тут подал голос Студент.

— Из ДСП колотите, — каким-то чудом сумел он вклиниться меж горестных воплей. — Этого добра в любом магазине стройматериалов полно. Там же ножовку прикупите и по трафарету. Медленно, но…

— Меня родственники линчуют, — выдохнул директор. — Из ДСП, где это видано.

— Они вас линчуют, если вы им тело без гроба отдадите. А может, с мебельщиками-ипэшниками договоритесь, тогда и вручную пилить не придется.

Директор убежал. Мы переглянулись, кто-то бросил крепкое словцо, и все вернулось на круги своя. Ненадолго: выдав очередное тело, объявился Студент и с убитым видом сказал, что родственник покойного хочет видеть эксперта, который вскрывал труп.

— Что случилось? — поинтересовалась я. Идти беседовать с родственниками совершенно не хотелось. И вообще мы же в самый первый день ему объяснили: эксперты из зала не выходят. Нет возможности тратить время на бессмысленные разговоры.

— Он говорит, что у покойника золотые коронки сняли. И хочет видеть эксперта. Обсудить ситуацию, как он выражается.

Я присвистнула. Буйная фантазия у товарища. И все же, чем черт не шутит, ведь мог парень не устоять? Так кроме него там и Михалыч, и еще два санитара постоянно отираются, не успел бы, даже если б захотел.

— Он говорит, — Студент судорожно вздохнул, словно собирался заплакать, — что пока полицию вызывать не будет, хочет миром договориться. Но если что…

— Понятно. Ну что ж, пойдем, побеседуем с безутешным родственничком.

Родственником оказался мужичок раза в два старше меня.

— Не ожидал встретить здесь такую очаровательную барышню, — пропел старикан.

Я внутренне поморщилась. Потрепанный петух, уверенный, что он до сих пор павлин и само его внимание должно безмерно льстить любой женщине от семи до семидесяти.

— Дело в том, барышня… — он склонился к уху, изображая заговорщицкий шепот, и попытался взять меня под локоть, — что у моего брата были три золотые коронки…

Я повела плечом, сбрасывая руку

— Говорите громче, пожалуйста,

— Ну что вы, такое деликатное дело, было бы бестактно кричать на весь зал…

— Тем не менее обвинить меня либо моего коллегу в воровстве у вас такта хватило, — хмыкнула я.

Сашка молча переминался с ноги на ногу. Правильно молчит, попробует оправдываться — ничего, кроме новых обвинений, не услышит.

Мужичок замахал руками:

— Ну что вы, вас лично никто не обвиняет, такая милая барышня, как можно…

— Ага, коронки сами испарились, — я заглянула в рот покойному. Действительно, трех зубов не хватает, слизистая лунок гладкая — видно, что удалены давно, и лунка успела зарасти. Повнимательней присмотрелась к соседним зубам. Интересно…

— Вот, сами видите, — он снова попытался взять меня за локоть, — были, а теперь нету.

— И?

— Десять тысяч, и я не вызываю полицию. Вы уж там между собой как-нибудь договоритесь, сумма-то небольшая… Разберетесь, кто поддался соблазну, да сами и накажете, чего сор из избы выносить.

Ясно. Врезать бы тебе по лоснящейся харе. Конечно, мы тут деньги лопатой гребем, и у всех на шее по цепи в палец толщиной из коронок, у покойников снятых.

— Подождите минутку, пожалуйста. Александр, пойдемте со мной.

Я вернулась в секционный зал.

— Мария Викторовна! Я не брал, я…

— Вадим, вызови, пожалуйста, полицию. И скажи, чтобы прихватили с собой стоматолога. — Я хлопнула Сашку по плечу: — Не дрейфь, Студент, прорвемся.

— Марья, ты уверена?

— Врет мужик. Вызывай ментов.

— Ну что, барышня, договорились? — Новоявленный Паниковский встретил меня ласковой улыбкой. Я улыбнулась еще шире.

— Как вы справедливо заметили, нечистоплотность должна быть наказана. Поэтому мы посовещались и решили вызвать полицию.

— Ну что вы, барышня, зачем полицию? К чему такие сложности? Давайте уладим дело без шума и пыли. Вам лишние проблемы ни к чему, мне некогда бумажки писать. Ладно бы о больших деньгах речь шла, что для вас те десять тысяч — тьфу…

— К сожалению, отменить вызов не получится. Присядьте, пожалуйста, — я придвинула стул, — полиция уже едет. Я уверена, ситуация благополучно разрешится.

Полиция приехала спустя пять вскрытий, группа со старшим лейтенантом во главе, все парни незнакомые. Впрочем, понятно, на убийства выезжают другим составом, а кроме как на трупах мне с ментами дела иметь не приходилось. Стоматолога привезли, как и просили. Я вкратце объяснила ситуацию и провела их в зал, где находился покойный вместе с ожидавшим родственничком, почему-то не слишком обрадовавшимся явлению стражей порядка. Стоматолог осмотрел труп.

— Зубы под коронки не обточены. Не было никаких коронок.

— Ясно, — сказал старший лейтенант. — Забирайте тело и валите отсюда.

— Постойте. Кажется, это называется «вымогательство». И «клевета». А еще «мошенничество». Я хочу написать заявление.

Мент вздохнул.

— Женщина, оно вам надо? Ну подадите в суд, за моральный ущерб у нас больших денег не выплачивают, а другого ущерба и не было.

Да уж, если тебе еще тридцати нет, а уже обзывают женщиной, значит, пора в паранджу заматываться. Впрочем, еще пара недель в том же духе, и будут называть бабушкой. На миг мне стало жалко этого вымотанного парня — тоже ведь пашут как проклятые, дух некогда перевести. И у меня работа стоит…