Чтение онлайн

Потрясающе своевременная мысль.

Всего полшага навстречу, уткнуться лбом в грудь и так замереть. Я подалась назад, повела плечами, чтобы высвободиться. Ив покачал головой.

— Не пущу. Этой ночью я чуть не поседел, пытаясь до тебя дозвониться. Так что не пущу.

Одним коротким рывком подхватил под бедра, впечатал в дверцы шкафа, прижимая всем телом, прошептал:

— И хоть задергайся.

Ему все же пришлось разжать руки, занявшись застежкой моих джинсов. В два движения вышагнуть из скользнувших по бедрам штанов вместе с бельем, сдернуть водолазку, позволить мужу расстегнуть бюстгальтер. Щетина неожиданно больно царапает по лицу, но это лишь усиливает возбуждение. На миг оторваться от его губ, поймать взгляд из-под полуприкрытых век, ухмыльнуться:

— Мастерство не пропьешь.

— Точно.

Расстегнуть ремень, позволить снова подхватить на руки, обвив ногами его талию, почувствовать, как он заполняет целиком, подаваясь навстречу, пока дыхание не сорвется в протяжный стон, а руки не ослабеют. Опуститься на груду одежды, потянув его за собой, снова поймать ритм, еще и еще, пока не собьешься — потому что не сбиться не получится. Еще несколько движений — и теперь его очередь. Встретиться взглядом, обнять и больше не отпускать.

Кашель, как всегда, подобрался не вовремя, заставив Ива резко дернуться, высвобождаясь.

— Всю малину испортил, — сказала я отдышавшись. — Ну, хорошо хоть, не полминутой раньше. Хотя… было бы забавно.

— Зараза ты, Маруська. Ехидная зараза.

— Не рыдать же…

— И то правда, — он снова обнял, вытянувшись рядом.

— Муж… а ты меня еще любишь?

— А что я только что делал?

— И кто из нас ехидная зараза?

— Так с кем поведешься… Люблю. Пойдем-ка в спальню, нечего на полу валяться.

— А собираться?

— Успеется. Утром.

Мы вышли из дома, едва стало достаточно светло для того, чтобы не переломать ноги на улицах с неработающими фонарями. Собрались и вправду быстро — в конце концов, и уходили не в никуда. У родителей наверняка найдется какое-нибудь барахло на первое время. Люди их поколения не выбрасывают добротные вещи лишь потому, что те вышли из моды. А еще у них можно будет взять мотоцикл и попробовать вернуться в город, на этот раз забрав с собой столько, сколько влезет в коляску. Но это потом — когда мародеры перережут друг друга. Оставаться в городе опасно — даже если не принимать во внимание то, что в водохранилище опасная концентрация хлора может сохраняться до двух месяцев, а по улицам, вспомнив древний лозунг «грабь награбленное», бродят люди со знаменем экспроприаторов капиталистической собственности наперевес. Главное — вода, электричество и канализация. Точнее — их отсутствие. Из унитаза уже несло так, что вонь чувствовал даже мой почти потерявший обоняние нос. А что будет после того, как переполнятся сточные емкости и все это добро польется в пруд, не хотелось даже думать.

Перед уходом Ив тщательно проверил краны и выключатели.

— Вдруг да… — ответил он на немой вопрос. — Я все же надеюсь сюда вернуться. Насовсем.

Это вряд ли. Но вслух я не стала ничего говорить. И без того тошно. Ив запер все замки. Еще одно бессмысленное действо. Ценного внутри не осталось ничего — в самом деле, не считать же ценностью нажитую за пять лет технику, без электричества превратившуюся в бесполезный хлам, да брошенные в шкафу банковские карточки? Даже если в городе и найдется хотя бы один работающий банкомат, что толку в бумаге, которую некуда потратить?

— Маш, как думаешь, облако сдуло? — спросил муж, когда мы вышли из подъезда. — Можно, конечно, по объездной кругаля дать, но далековато пешком выходит.

По сравнению с полутора сотней километров десятком больше — десятком меньше особой роли не играло, но тащиться сперва до объездной, а потом огибать город и вправду не хотелось. Прямой путь лежал через зараженные районы, мимо больничного комплекса, где работал Ив.

— Думаю, сдуло. Если не соваться в овраги и подвалы, все должно быть нормально. Пойдем напрямик.

Город казался пустым. Таким тихим он раньше бывал только после полуночи, когда добропорядочные граждане сидели по домам и только изредка по улицам с ревом проносились автомобили, чьи водители возомнили себя шумахерами.

Наверное, вчера на выезде из города были страшенные пробки — но мы этого не видели, а сейчас машин не осталось даже на стоянках. Магазины с выбитыми стеклами, разграбленные ларьки, попался даже вывороченный из стены банкомат. Кое-где — трупы с проломленными черепами и другими признаками насильственной смерти. Надписи на заправках «бензина нет» — может, правда, а может, проблема просто в отсутствующем электричестве. Переполненные мусорные баки, бродячие псы, деловито разгребающие помойки. А вот бомжей не видать…

Потом трупов стало больше — судя по всему, мы добрались до районов, попавших под облако.

— Через несколько дней в городе станет невозможно дышать, — сказал Ив. — Когда все это начнет разлагаться. И тогда отсюда уйдут последние из выживших людей.

Голос гулко разнесся по пустым улицам. Я поежилась.

— А по городу будут среди бела дня бродить стаи крыс и бродячих собак. Столько еды, хоть и подтухшей, — продолжал муж. — И достаточно какой-нибудь залетной бактерии… Пожалуй, я не сунусь обратно без противочумного костюма.

— В нашем регионе природных очагов чумы нет. Разве что совсем уж какая-нибудь крыса-экстремал, любительница дальних путешествий, да и то… ты не помнишь, сколько у чумы инкубационный период?

— От суток, если первично-септическая… а верхний предел не помню. Доберемся до твоих, надо будет в справочник глянуть.

Пожалуй, добрая половина веса за плечами приходилась на книги. Интернет канул в Лету, а в голове все сохранить невозможно. И неважно, что в деревне без оборудования и лекарств ничего не смог бы сделать даже сам Пирогов. Если не цепляться пусть и за призрачную надежду сохранить информацию — останется только одеться в шкуры и вытесать каменные топоры. Но до чего же жаль пабмеда, кокрановских архивов и медскейпа [50] …

— Гуляла же эта дрянь по Европе, — продолжал Ив. — Штамм другой был, правда, более патогенный… так кто знает, во что она в таких условиях выродится сейчас?

— С купцами и армиями гуляла.

— А сейчас будет с мародерами. Вон, полюбуйся.

Возле здоровенного торгового центра, несмотря на ранний час, суетились какие-то люди.

— Не похожи на мародеров.

И вправду, не будут мародеры организованно вытаскивать из здания трупы, сгружая их в подогнанный грузовик.

— Пойти, что ли, поспрашивать?

— С ума сошел? Они нас не трогают, мы их не трогаем.

— Да вроде не агрессивные…

— Когда станут агрессивные — поздно будет.

— Постой тут, а я поговорю.

— Твою мать, и еще что-то говорят про женское любопытство!

Пока мы препирались, заполненный доверху грузовик уехал. Тела внутри здания, видимо, закончились, потому что следом люди потащили на улицу телевизоры и стиральные машины, аккуратно составляя их у дороги.

— Мародеры, — буркнула я. — Сейчас еще одну машину подгонят и вывезут. Пошли отсюда.