Чтение онлайн

Не знаю, как это происходит обычно, но выделение жилья в моём случае происходило по индивидуальному сценарию. Дело в том, что я подарил комендантше общежития, расплывшейся шарообразной тетушке по фамилии Бзенко портрет Владимира Ильича. Всё-таки эта страна до сих пор чтит и почитает своего умершего вождя и учителя как родного. Портреты основателя первого государства рабочих и крестьян обладают какой-то магией. В данном случае мне хватило портрета на фиолетовом фоне с двадцатью пятью магическими единицами. Результат порадовал — на втором этаже нашлась отдельная комната с собственным умывальником и туалетом. Офигеть, дорогие товарищи! Я даже боюсь представить, какой эффект оказал бы зелененький портрет в полста единиц. Опять же, для чего-то мне выдали в институте подъемные в размере шестьдесят рублей с копейками, то есть половина от оклада инженера станции, видимо они что-то знали.

Могли бы и больше дать, как пояснили в кассе. Компенсацию за проезд по железной дороге на всю семью, на отправку багажа и суточные в размере одна тридцатая от оклада в сутки, но не более рубля в день. Я аж поржал с такой формулировки. Ехать к месту назначения мне было шесть часов от силы, так что кроме половинки оклада и бесплатного билета уважаемому мне ничего не полагалось, увы. Или к счастью. Дальневосточная и Северная железная дорога тоже нуждаются в специалистах, но я туда не рвусь.

Да, двадцати пяти рублей было жалко, но что-то подсказывало мне, какой-то непонятно откуда взявшийся личный опыт, что жить одному гораздо лучше. И не стоит доверять детской песенке из мультфильма про «Жить на Земле нельзя одному ни мне, ни тебе, никому-никому…» Да хрен там! Я лучше один поживу в общаге, а вчетвером было слишком весело, пять лет веселился то с корейцем, то с вьетнамцем, то с кубинцем. Ого, память вроде возвращается! Точно, что-то помню, кубинец был классным парнем, кореец был наш советский алкаш и пятикурсник с солидным стажем пребывания на пятом курсе, а вьетнамец вызвал понимание причин американской агрессии против маленькой гордой страны.

Своя комната! Отдельная своя с замком и ключом! Собственная сральня в комплекте, прости господи! Моего восторга не поймет тот, кто не слонялся по комнатам, меняя этажи и соседей все пять лет учёбы. Потомки будут с ужасом слушать наши рассказы об ужасах проживания в…

— Угу, в будущем прямо всё в золоте. И у каждого студента апартаменты личные.

— А что, не так?

— В следующем веке твоя родная общага на улице Снежной будет заселена студентами с двойной плотностью.

— Да как так? Они что, на голове сидеть будут друг у дружки?

— Угадал, возьми с полки пирожок. Все койки будут двухярусные, так что в двухместные комнаты заселят по четыре человека, а в твою родную четырёхместную…

— Да ладно! Восемь студентов? Не поверю!

— Да не верь, мне пофигу.

— Погоди, внутренний голос, а как же остальные общежития, там кто жить будет?

— А остальные ректор сдаст в аренду. Бизнес, ничего личного кроме личного обогащения. Не на «Волге» же ему ездить.

— На «Мерседесе»?

— «Роллс-Ройс» — хорошая машина, подчеркивающая статус ректора ведущего ВУЗа страны.

— Пипец! Построили коммунизм для отдельно взятых граждан.

Заселившись, я снова побежал на станцию, но на этот раз уже не к кадровичке или главному начальнику, а к своему непосредственному командиру — заму по оперативной работе Валере Старцеву. То есть так-то он Валерий Батькович, но мы быстро нашли общих институтских знакомых. Тот же кореец Виталик Тхай, с которым я жил в одной комнате успел побывать и товарищем Старцева. Вместо ввода в профессию дежурного по станции мы полчаса ржали в его кабинете, вспоминая резонансные случаи из жизни факультета. Затронули и историю парней из стройотряда «Багульник», погибших недавно при строительстве БАМа. Стройка века, она без жертв не может, так что смеялись не всё время.

Новоприобретенный начальник вошел в положение и отпустил меня в Москву за оставленными там шмотками, и заодно поздравил с грамотным заселением в общагу. А потом намекнул, что отдельная комната — это здорово и даже полезно.

— Валер — не выдержал я — Да ты-то чего так доволен, неужто за меня так рад?

— Петь, что ты как ребенок! Кто у нас график дежурств составляет? Я!

— И что?

— Кто в курсе, когда тебе в день, а когда в ночь?

— Ты.

— Верно, дружище! Так кто будет водить баб в твою конуру, пока ты будешь в ночную смену ишачить?

— Да неужто ты?!

— Молодец, парень. С первого раза всё понял.

— Валер, я смотрю тебе общажные правила до сих пор душу греют.

— А то! Вот женишься, сам поймешь всю прелесть институтской жизни.

Вот и думай после такого разговора, хорошо ли иметь в начальниках друга или друга в начальниках… С другой стороны, в общаге мы так и жили, вспомнил я внезапно. Накатили картинки процесса сборов на свидание, когда открывались шкафы с одеждой всех проживающих в комнате и собирался приличный шмот на героя-любовника. А потом в голову пришли совсем интимные кадры, когда все соседи выселялись на время удачно сложившейся случки счастливчика с какой-нибудь сокурсницей. И никто не пикал — таковы суровые правила мужской солидарности.

Так бы сейчас и рванул в столицу за вещичками, не теряя время. Но нафига мне такие приключения на свой зад? Здесь у меня своё жилище, кровать и умывальник, а приеду в Москву на ночь глядя, и опять придется искать, у кого бы переночевать на птичьих правах. Не, уже не хочу. Я инженер и трудоустроенный молодой специалист с пропиской и красненькой корочкой, жить среди полунищих студиозов, по разным причинам не разъехавшимся из Москвы, мне невместно! Так что в Москву завтра с утреца, и сразу обратно тем же днем. А пока пройдусь по магазинам, надо потихоньку обрастать бытовыми мелочами.

В стране победившего социализма, как оказалось, я получил не только крышу над головой, под крышей была кровать с панцирной сеткой, подушкой и матрасом. Если не ошибаюсь, то в Москве среди личных вещей постельное бельё меня не дожидается, так что верняком надо его покупать. Кипятильник? Нет уж, лучше сразу плитку и чайник. И кастрюльку со сковородкой. Не знаю, как обстоят дела с другими жильцами тут, но в студенческой общаге оставлять готовящуюся пищу без присмотра было опасно. И стащить могли, и сам не раз забывал на включенной плите чайник или кастрюлю, так что всё-таки плитка нужна. Готовить в комнате не самый лучший вариант, жильё может пропахнуть едой, но поверьте — это не самое страшное, чем она может пропахнуть. Лучше пусть комната провоняет луком, чем моим умершим от голода полуразложившимся худым тельцем.