Чтение онлайн

– Эти тоже крысы? – поинтересовался Васик у Тасика, который тоже оторопел и стал еще молчаливее, чем обычно.

Грицько, который в то солнечное летнее утро был настроен антигапочно, доверительно сообщил, что девушка с золотыми волосами самая что ни есть крыса, к тому же опасная, так что с ней следует поступить по всей строгости закона.

Васик, которого это сообщение привело в полный восторг, подумал о том, что если бы все крысы были такими, то тогда его работа приносила бы ему не только заработок, но и наслаждение. Он приблизился к Гапке, которая благосклонно осмотрела его и решила, что перед ней очередной представитель противоположного пола, который по своей наивности начнет добиваться ее милостей, и поэтому она заставит его натаскать в хату воды из колодца, а потом отпустит его на все четыре стороны, чтобы он ей не надоедал. Крыс она уже не боялась, потому что под ее пышной юбкой был надет аккуратненький пояс целомудрия, который, с легкой руки кузнеца, придавал определенным выпуклостям еще более азартный вид.

– Слышишь, крыса, – обратился Васик к Гапке, – идем в грузовик, я отвезу тебя в санэпидемстанцию.

И он позволил себе схватить Гапку за руку и стал тащить ее в грузовик.

– Помогите! – возопила Гапка в сторону Грицька. – Милиция!

Но Грицько даже шага не сделал в сторону коварной соблазнительницы, а Васик все продолжал ее тащить и Гапка уже была в каких-нибудь двух-трех метрах от унылой машины с казенной надписью на борту.

Но тут Наталка (нет, женская дружба все-таки существует!) молча вцепилась в чуб Васика, и до того сразу же дошло, что хорошенькую крысу доставить в лабораторию будет нет так-то просто.

– Дурак! – обратилась к нему Наталка. – У тебя что ли глаза повылазили и ты не в состоянии отличить соседа от человека?

– Какого такого соседа, гражданочка? – поинтересовался Васик, у которого от избытка информации, угощения и свежего воздуха вдруг разболелась голова. А тут и Гапке наконец надоело, что он бесцеремонно сжимает ее запястье свой грубой, потной, мозолистой и, вероятно, давно не мытой рукой. И она от всего своего женского естества отвалила ему такого леща, что звезды брызнули у него из глаз, напоминая, что в этой юдоли скорби счастливые моменты случаются не так уж часто.

– Соседи – это крысы, придурок, – сквозь зубы прошипела ему Гапка. – И тебя вызвали сюда соседей травить, а не травмировать жителей – горенчан. Она потерла запястье, на котором стал уже проступать отвратительный синяк.

– А если у меня в самом деле будет синяк, то я сниму у Грицька побои и отпишу твоему начальству, чтобы оно тебя каким-нибудь образом поздравило… например, исполосовало чем-нибудь за то, что ты не в состоянии отличить крысу от девушки, – продолжила Гапка свою мысль.

Но Грицько, не особенно стесняясь присутствующих, скрутил Гапке кукиш, потому что не мог ей простить то, что она заперла его в шкафу и он предстал перед своей Наталкой в ложном свете.

– Тебе, Гапка, побои, как лекарство, Голова совсем тебя распустил своей нежностью. Ты только на себя посмотри – если бы ты мыла каждый день посуду, то разве ты бы выглядела, как старшеклассница? А от лени у тебя, Гапка, слишком большое мнение о себе. Может быть, ты и вправду крыса, так что не клевещи, а ступай по своим делам и не отвлекай нас от работы. Неделю назад, когда я имел несчастье занести тебе дудку, мне бросилось в глаза то, что ты ножки у табуреток не моешь. Так что о тебе можно сказать как о хозяйке? Зато на лице у тебя полный марафет. Я как милиционер не знаю даже, где ты деньги на косметику берешь… Нечистая сила, она и есть нечистая сила. Смотри, Гапка, вымажем тебе ворота дегтем и в церковь ходить запретим, что ты тогда запоешь, а?

– Какую дудку? – в полуобморочном состоянии поинтересовался Васик, в то время как молчаливый Тасик заводил уже машину, чтобы смыться, пока им местные психи не надавали по шее.

– Дудку, которая раньше имела на крыс влияние, – пояснил Грицько. – Нам даже часть крыс удалось в озере утопить. Но чары ее прошли, так что одна надежда на вас.

Но нервы у Васика не выдержали, и он уже на ходу впрыгнул в машину, и она рванула по улице, иногда чуть-чуть пробуксовывая на песке, в сторону города. А горенчане остались один на один со своими проблемами, то есть с крысами. Гапка и Наталка презрительно посмотрели на милиционера и ушли, виляя бедрами, а тот остался стоять возле сельсовета, не зная, что предпринять дальше. Нелегко быть стражем порядка там, где порядка отродясь не бывало и где нечистая сила то и дело норовит устроить какую-нибудь катавасию.

Прошло еще несколько дней, и Тоскливец оклемался и исправно посещал присутственное место. Голова ласково ему улыбался из своего кабинета, а сам раздумывал, когда ему еще разок навестить кривую сосну, чтобы писарь больше не вздумал зеленеть и гоняться за ним по сельсовету. «Я тебе покажу, как упырем притворяться, – думал Голова. – ты у меня попомнишь». Но тут доброхоты из местных донесли ему, что Тоскливец в свободное от работы время шатается по лесу с топором и внимательно рассматривает деревья.

«Догадался, – подумал Голова. – догадался. Вот гад! Я ведь его сосенку ласково, кирпичиком приласкал, а он, вишь, с топором шастает. Но я найду на него управу».

И Голова сразу же набрал лесничего, Войтка.

– Слышь, ты, – сообщил ему Голова. – У тебя в лесу скандал намечается. Незаконная порубка леса с отягчающими обстоятельствами. Только ты никому не говори, что это я тебя проинформировал.

– Ты, это, не темни, – ответил ему Войтек. – Какая такая порубка?

– Тоскливец-то совсем очумел и шатается по лесу с топором, хочет наделать пакостей. Так что ты его арестуй и милицию вызови, только не Грицька, а из города, чтобы его припугнуть. А то и в самом деле он что-нибудь там срубит или подожжет. Мне кажется, надо его в сумасшедший дом засадить. Навсегда. Думаю, что крысы из-за него к нам налезли, так вред от него большой, а толку мало. Лови его и все.

Войтек был человеком простым и крыс, как и все горенчане, не любил. За пояс для жены он уже выложил Назару основательную сумму, которую предпочел бы просадить в корчме в доброй компании, и поэтому он всем сердцем возненавидел все, что было связано с соседями. И если Тоскливец с ними связан…

А дело было как раз накануне выходных. И, понятное дело, в субботу, когда Клара нежилась в постели и мечтала о том, что Тоскливец станет Головой и она тогда будет при виде Гапки плеваться, как верблюд, и клясть нечистую силу, памятуя о том, как Гапка задавалась, когда ее муж ходил в начальниках и она была его женой, Тоскливец собрался на экскурсию в лес и захватил с собой топор, который для удобства положил в защитного цвета рюкзачок. Клару, которая не удосужилась снабдить его бутербродами, он выругал, но про себя, чтобы не тратить на ленивую сожительницу жизненную силу, и зашагал в лес. Но там его уже дожидались лесники и, обнаружив топор, скрутили его и положили как груз в грузовик. И повезли. И как не крутился Тоскливец, как не доказывал, что у него экскурсия, а топор это для самообороны, ведь он никогда ни в чем дурном, то есть в порубке леса, замечен не был, они привезли его в лесничество, где был составлен клеветнический, по мнению Тоскливца, акт, в котором его обвиняли во всех смертных грехах. И приехал за ним воронок, и товарищи Грицька по оружию увезли его в город, где задали ему столько вопросов, сколько никто никогда не задавал ему в жизни. И оказался Тоскливец к концу дня не возле молоденькой Клары, а в казенном доме, обитатели которого сразу же принялись рассказывать ему о себе и о тех, кто их здесь запер, и рассказы эти показались Тоскливцу несколько странными.

Первым к Тоскливцу подошел некто Шустрик. Он внимательно осмотрел Тоскливца и понял, что имеет дело со своим духовным собратом.

– Ты почему здесь? – спросил Шустрик, который и вправду был маленьким и шустрым.

– Меня подло обвинили в том, что я намеревался заняться порубкой леса. А я что? Человек маленький. Ну подумаешь, топор у меня нашли… А кто сейчас без топора ходит? Тем более по лесу. Но они ни в какую. Прицепились как репей и сюда. А здесь что за заведение?

– Психушка для начинающих. У тебя еще есть шанс выйти отсюда, если ты правильно ответишь на вопросы докторши, которая завтра придет пить из нас кровь.