Сосуд Апокалипсиса

Яркие солнечные лучи проникли в спальню, разгоняя тёплым светом призраки снов, от которых я всё никак не хотел уходить. Множество красочных образов, видения дальних мест мест затягивали меня всё глубже в сон разноцветным водоворотом.

– Джек! Ты проснулся? Завтрак готов! – раздалось снизу.

Сонливость тут же растаяла, и я сел на кровати. Завтраки пропускать нельзя, ведь мама в последнее время очень старается сделать побольше вкусностей. Скоро ведь обряд инициации, придётся покинуть родное гнездо и отправится в мир. Вот она и хочет порадовать и немного чаще проводить со мной время.

Немного грустно иногда смотреть на маму и сестёр, ведь скоро мы расстанемся, но всё же они хотят, чтобы я исполнил свою мечту. Хотя старшая иногда глумится, что не возьмут меня в герои и я останусь в деревне как и она.

У меня с детства мечта стать настоящим героем. С малых лет я горел мыслью помогать людям и защищать их от зла, вдохновленный подвигами Яра Светоносного, победившего в одиночку орду демонов и принесшего мир в наши земли. С семи лет взялся за меч, стал понемногу изучать сложные потоки магии. Я не был гением в этом, как некоторые мои одногодки, но всё же старался и усердно работал.

Быстро надев штаны и рубаху, я побежал по лестнице вниз, чуть не столкнувшись с Мартой. Старшая сестра покрутила пальцем у виска. Она всегда такая рано утром, ворчливая, словно старая сорокалетняя дева.

– Ещё даже имя не получил, а уже носится сломя голову по дому, словно за бесами гоняется, – сказала она мне вслед.

Вот злыдня, любит про имя напомнить. Всех детей в деревне, до шестнадцати лет, зовут Джек или Джеки, если девочка. Имя дают на обряде инициации, когда с помощью магии старейшины деревни пробуждают истинный дар будущего героя, который рос вместе с ним всё это время. До обряда нас окликают по фамилии в основном, хотя если в одной семье много детей иногда возникает путаница. Моя очередь получить имя должна быть через месяц. Так что пока что я всего лишь Джек Гринан.

– Это не я гоняюсь, это ты, сестра, как спящая муха ползёшь, – сказал я, и едва увернулся от маленькой молнии, сорвавшейся с рук сестры.

– Эх, везёт тебе, что я сонная, – зевая сказала Марта.

Я хотел что-нибудь ответить, но тут нога моя онемела, и я чуть не упал с последней ступеньки носом в пол, едва удержавшись за деревянные перила.

Сверху раздался довольный смешок и звук закрывающейся двери в комнату сони. Значит всё таки попала.

А потом кто-то удивляется, почему у такой черноволосой красавицы с томным взглядом и бледной кожей всё ещё нет жениха. Да кто эту ведьму выдержит у себя дома, чуть что сразу молниями кидается. И это ещё мелочи, неделю назад она мне в комнату телепортировала королевскую лягушку из болота неподалеку. Так эта гадина даже в дверной проём не пролазила, моя комната превратилась в свалку за несколько минут из-за того, что та запаниковала.

И чем я заслужил такую участь? Всего лишь перепутал пирожные и съел её часть. Бррр не завидую мужу Марты.

До стола я шел, волоча парализованную конечность. Пальцы понемногу приходили в себя, отдаваясь по всей ноге неприятным покалыванием.

– О, Марточка снова не в духе. Любишь же ты её с утра побесить, – сказала Джеки, видя как я сажусь за стол.

– Она всегда не в духе. Лучше вообще её не видеть, – пробурчал я.

– А вот это ты зря, ещё соскучиться успеешь по нашей сестрёнке, – рассмеялась Джеки.

Ей было всего десять, но рассуждала она иногда как взрослая. Хотя чаще всего ведёт себя, как обычный ребёнок. Радостный и беззаботный. Она не особо интересовалась героями отдавая предпочтение больше познанию мира. Уже в таком возрасте она знала карту Ландалии лучше меня.

На улице эта рыжеволосая девочка, словно солнце делилась своим позитивным настроем с окружающими. Взрослые, проходя мимо неё, невольно улыбались, а некоторые сердобольные женщины всегда хотели угостить чем-то вкусным.

Многие в деревне уже ждут её инициации, ожидая, что она станет целительницей или даже приобщённной к богам.

Сегодня на завтрак был пышный омлет из яиц птицы акаты. Их разводит дядя Бронкс. Эти забавные птицы с ярко зелёным оперением и непропорционально большими головами считались одной из достопримечательностью деревни. Говорят именно дядя Бронкс сотворил акат, получив подобные способности на инициации. Ходили слухи, что акатовые яйца за пределами деревни на вес золота и подают их только благородным особам из-за изысканного вкуса и полезности.

Когда мы были с Мартой маленькие, то даже делали небольшие сценки за столом, обслуживая друг друга, как благородных, подавая блюда из яиц. Мама хоть и возмущалась, что мы играем за столом, но я видел, что её это веселило.

Прикончив свою порцию, я уже тянулся за добавкой на сковороде в центре стола, как тёплые, слегка полноватые руки обняли меня за шею.

– Эх, и кто тебя будет так кормить, когда ты станешь героем? Будешь едва перекусывать успевать. Может ну его, этот обряд? Потерпи годик, – сказала мама тихо.

– Ну мам, сама же знаешь, что надо, хочется поскорее начать спасать мир, вон старейшина говорил, что демоны снова разбушевались, нужно подкрепление как можно скорее.

В ответ мама лишь рассмеялась, а затем, подойдя к плите, сама наложила мне добавки.

– Старейшина Вагнас видит демонов даже когда ночью бежит в туалет. У него уже лет двадцать демоны бушуют, так что не особо верь старческим бредням. А по поводу инициации я и сама знаю, что ты непреклонен и разумеется нужен этому миру, но можно же маме немного помечтать месяцок до обряда, – подмигнув, сказала она.

Когда завтрак закончился, я пошел мыть посуду и увидел отца во дворе, тот упражнялся с мечом. Учебным, не острым, но в его руках он плясал собственный танец смерти. Отец до сих пор не рассказывал почему так и не стал героем. Лишь пожимал плечами, приговаривая, что так получилось.

– Арен, хватит перед девкам выпендриваться, сходи лучше дров наруби, а то столько сил впустую уходит, – крикнула мама.

– Ничего ты не понимаешь, женщина, настоящему мужику стоит иногда выгулять своё оружие…