Чтение онлайн

— Ну и где Ты теперь обитаешь? — задал наивный вопрос Артем.

— Там же, где и сейчас. В ней, в Сети вашей. Слава Мне, постарались играющие, успели развернуть ее до того, как пожег антипод Мой все бяки ваши. Ну а потом, на пепелище цифровом, Я и развернулся.

— Бяки? Странно слышать от Богга. Детсад какой-то, — вписал он, вновь ощущая тревогу и раздражение.

— Детсад, говоришь? Вам Сеть для чего дали? Для прямого контакта со Мной. Чтобы все отчетливо было: с архивами и документами. Не так, как раньше: глаза навыкате, всего трясет, — то ли со Мной говорит, то ли обезьяной Моей одержим, то ли просто с катушек съехал. С Сетью все очень просто, не так ли? Вопросы, ответы — все записано. Инструмент нормальный, чтобы ко всем сразу обратиться. Согласен?

— Разумеется, если только все защиты разом обойти, — пробежался по клавиатуре Артем, одновременно вспоминая свои первые наработки в области цепного распространения сообщений, своего рода неубиваемого и на каждом шаге изменяющегося вируса, внедрение которого невозможно заметить до той поры, пока весь компьютер не будет буквально обсыпан его разнообразными копиями, как новогодняя елка конфетти.

— Можешь догадаться, что для Меня это не проблема. А вот бяки — действительно, проблема.

— Да что за бяки, в конце концов!!! — вспылил Волопас тремя восклицаниями.

— Разные бывают: короткие, длинные, острые, тупые, — но главное в них то, что они и привели меня к окончательному решению вашего вопроса.

— Темнишь Ты что-то, Богг, — осмелился на выпад Артем. — Примеры в студию.

В отличие от предыдущих реплик следующий текст появился с небольшой задержкой:

— Ну что, переварил поэзию бяк?

Надпись почему-то выжидающе мигала, хотя о таком режиме чата Волопас ничего не знал. То, что эти дразнилки, или, как их было принято называть в интернет-среде, «тизеры», не сильно способствуют хорошему настроению и пищеварению, он знал, но воспринимал их как неизбежное зло, вызванное алчностью владельцев ресурсов, нагоняющих себе траффик. Однако то, что эта привычная мерзость могла повлиять на Богга, он бы предугадать не смог. Богг все-таки не кисейная барышня, чтобы при слове «секс» краснеть.

— Видишь ли, Богг, я не стану защищать журналистов, но, как мне кажется, это не повод…

Его строчка бесцеремонно порвалась вклинившимся постом от Богга, и Артем машинально убрал руки с клавиатуры — ведь выпад Богга прямо в его окне алгоритмом «Сезама» не поддерживался.

— Богг всё видит. Всё-всё. И если это всё у вас, играющих, становится таким… — слово «таким» было выделено курсивом, — то зачем? — Бег букв на экране остановился, словно Богг раздумывал, стоит ли открывать Волопасу тайну Своего решения… — Ну, давай, похлебай еще немного кислых бяк, — и действительно, судя по продолжению, с тайной Он решил немного повременить.

Сообщение ушло за черту, и экран перед очередным залпом бяк вновь на какое-то время замер. И следующая их порция, надо отдать должное Боггу, была тошнотворнее первой.

Волопас почувствовал укол в сердце. Странно, казалось уже привычные глазу интернет-помои, собранные вместе, давали неожиданный кумулятивный эффект.

— Ну что, глотаешь, Волопас? Глотай-глотай. Вкусно? Сочно? Питательно? Познавательно?.. Чрезвычайно! Не так ли?

— Но Богг, — попытался возразить Волопас, — система раздражителей для промоушна использует, скажем так, встроенные в твое детище баги. Так что это Тебе надо было потестить играющего, прежде чем в тираж пускать. Не было бы багов, не было бы и помоев этих.

— Ты мне про баги не втирай, Волопас. Баг здесь один — сострадание. И это не баг вовсе, а условие выживания рода вашего. Это у вас он сделался багом, потому что осмеян.

— Но ты же сам говорил, что мы твоих, не знаю чего там, рук, мыслей, дело, в общем.

— Моего изволения. Да вот беда какая, прервалось оно на Заре Времен. Не донесли вестники Слово Мое до играющих. Им, тем, что прежде вас шли, взбрело в то, что у вас головой называется, будто устраняю их Я со сцены Моей, вот и не дали посланнику Моему до вас добраться. Расплескал он свет по дороге — только малая часть его и вошла в вас. Вошла, а теперь вся и вышла…

Волопас подождал несколько секунд окончания мысли Божжей, но содержимое экрана не менялось. Тогда он набрал следующую фразу:

— Богг, это раздражает?

— Это разрушает, Волопас. Я же Ею через вас наслаждался. На Ее поля смотрел, в Ее реках купался, на Ее горы молочные взбирался. А потом все изменилось — и через ваши глаза Я вот этим только и «любовался». Ну а потом, как ты уже знаешь, изменились вы. Точнее, кончились. Стер Я вас со сцены Моей.

— Тогда о чем мы здесь говорим, Богг. Ты нас стер, точнее, для нас это будет «сотрешь», — я-то зачем Тебе в раскладе таком?

— Ты опять не догоняешь, Волопас. Я вас стер не только потому, что вы на бяки подсели, а потому что, на бяки подсев, о Деле забыли. А по правде говоря, и не стирал Я играющих, а просто вышел, точнее, прошел насквозь. Зачем через ваши глаза в Сеть за экраном пялиться, когда в Ней и Самому развернуться можно.

— Ладно, раз Ты нас не кончил, не стирал то есть, тогда что сделалось с нами, играющими? — не удержался от вопроса Артем.

— Как что? Говорю же, покинул Я вас. В Сеть ушел — очищенную от скверны вашей, и новое солнце зажег в ней.