Громодействуй, испив из серебряной ложечки –У просвиры дыхание маленькой крошечки.У подножия снов творцы-великаны ворчат вестями –Черпают прошлое стальными ковшами-горстями.Действо-крохи молнию кличут и гром.Сон – корабль, пробуждение – паром.В том твоём сне нет места серебру.Давай сыграем в сонную игру:Бог-гром с чертёжным карандашом,Бог-молния режет чертёж ножом.Физик на лирика с вилами, лирик со щитом.Николай Чудотворец дарит каждому свой дом.Спокойной ночи, соседи! Невещих снов!Куст многообразен, а зверь тернов.Ты будешь долго спать, а я пойду по грибы –С картой в руках, где тропы росою слепы.Сяду на пенёк, съем пирожок,Беды и скорби – не мой ожог.Спрячь улыбчивость бойкую,Грудями разверзни чудь,Пока у Бога осталось терпения чуть-чуть.
«Ты можешь лежать на земле белым снегом…»
Ты можешь лежать на земле белым снегом,Как было вначале – под Северным небом.Ты можешь растаять, отринув сознанье.Но что в Тебе больше тепла?Нам нынче не надо лекарств от ангины,Как было вначале под Северным небом.Теперь у движенья излеченных стрелокЕсть тайна последнего дня.А солнце восходит и плавит границыНаручных часов, чтоб тепло циферблатовВ крови растворялось. А что ещё надоУснувшим под снегом Твоим?И снег всё не таял, а птицы вернулись.А снег всё не таял на ягодах летних –Чтоб Новые дети под Северным снегомБольшую Медведицу звали сестрою,Чтоб Новые дети под Северным небомРождались на белом снегу.
«А ещё вспомнилось – из детства…»
А ещё вспомнилось – из детства:Мне 5 лет, лето в деревне,В станице АндреевскойУ сестёр моей родненькой бабушки,В усадьбе прадеда.Приезжают Светуля(Приёмная дочь моей бабушки)С сыном, Мише 2 года.Он видит стадо пасущихся коров и любопытствует:«А этот большой кто?»Я авторитетно отвечаю: «Большой – бугай».Детка спрашивает: «А кто такая бугая?»Серьёзно отвечаю: «Это корова, только бездомная».
«Жизнь, как положено, без добра и зла…»
Жизнь, как положено, без добра и зла.Разве что девочка нам подаст весло,Чтобы вселенная – глупенькая – росла,Которой с нами – веселыми – повезло.Ее – вселенную – не учили, что есть и смерть.Ей безорбитно это. Но без нас…Не удивляйся, девочка, что истоптана твердьИ Ч(ч)еловек, кто нас незаметно спас.
«В августе строки насмешливо строги…»
В августе строки насмешливо строги.На ладони линии обнажены.На ниточке жизни селятся единороги,Канаты смерти оглушены.Звонко и глубоко отцветает лотос.Глухо, вся на поверхности, – лебеда.Можешь молчать, услышу голос.Подашь коньяк, скажу – святая вода –Яблочная, медовая – не земляничная.Идет вода по лебеде отличная.А ты причисли меня к пчелам строгим –Улыбчивым и светлооким.
«День ото дня, берёза от ели…»
День ото дня, берёза от ели,Снег от ситца – воробьи взлетели.Вчера мне голуби пелиДолго, молчаливо –В саду прорастает праздничная олива.Вчера метели мчались, рождались дети –Дядьки рыбачили, ловили раков в сети.Они мне – они, как голуби, пели –Долго и молчаливо.В моём мире рождается Мальвина.Тогда – зачем, почему – мы в этом теле –День ото дня берёза от ели?Метель от поплина в одной орхидее –Долго и мучительно,Как божественная санскрина.
«А вода идет, и птицы-утки шутят…»
А вода идет, и птицы-утки шутят.Мчится Яуза то глубже, то веселей.Берега обживают охранники-людиТе, которых нет мне милей.Она иногда мелка, широка иногда –А что нам – пешим странникам,Когда давно из-под ног ушла водаУ каждого из нас – поэтов-ангелов.
«Все ближе осень, ближе холода…»
Все ближе осень, ближе холода –За вторником лукавая среда.Я не обманываюсь. И не прощаю –Сгущаю краски осени. Сгущаю.Но это не итог, не смерть, не лют,А просто ослепительный салют,Где радость – можно глупость городить,По радуге счастливыми ходить.
«Ходит по окнам оса…»
Ходит по окнам оса,За окнами небеса,За небесами миры,Где мы.За нами свет и радость –Всё, что осталось.
«Сады и собаки. Старухи и сад…»
Сады и собаки. Старухи и сад –Выглядит ветхим деревни фасад.лунные лужи. Собаки плывут.Помнят старухи, какую зовутДайной и Джимом, Катэ, лунаком –Слепой, одержимой глухим стариком.Сад отражается в луже, плывёт –летчик обследует свой самолёт,Космос вымаливает космонавт,Сука – проблемы, кобель – карбонат.
«Предельный Бог со мною говорил…»
Предельный Бог со мною говорил.Мелели реки и обедни стыли.Сын ночевал, второй наш сын варилБорщ тот, в котором вместе были.И что – приправы влажные к Тебе,Что Твой Устав пророчески высокий?Сын ночевавший рад своей судьбе.Второй смышлён. И голубоокий.
«О, господи, зачем я родилась…»
О, господи, зачем я родилась,Для общего вселенского призренья?Чтоб грязь, смещение – родство и власть –Терзали будущностью обольщенья?Мой изболевший сын не знает самКуда стремятся рельсы, бьются мысли:Мы разногрешные по адресамВ том неспокойном неутешном смысле,Где снег уже сугробами валит.Он засыпает горы, океаны.Достойно отвечает Айболит,Взорвавший города и страны.Он пляшет пред зверушкой и зверьём,Бардовым укрывает птичек пледом,Но снег кружит, дымится водоём –Как-будто радость награждает светом.Мы будем плыть, летать, идти землёй,Расти. Родной, нам ничего не больно,Когда рожденье названо семьёй –Обязанновсевышним добровольно.
«Достану бабушкино платье довоенное…»
Достану бабушкино платье довоенное,Военное и послевоенное.Оно и в радости, и в горе откровенное –Надеждой бесконечной пленное.Жаль, ясным днем, как и в неделю непогожую,Мне не пройти в нем улицею спешною.Я с детства выбирала ткань, похожуюНа жизнь жестокую и неизбежную.