Соули
Шрифт:
Кажется, у меня рот от удивления приоткрылся. Хорошо, что матушка не видит — она бы за столь явное нарушение этикета весь мозг выела.
— Каком положении? — встряла тётушка.
Губы Райлена дрогнули в улыбке — нежной, как первоцвет.
— Госпожа Тьяна, ну к чему уточнять? Вы же и так всё поняли…
С этими словами нахал черноглазый наклонился ко мне и аккуратно коснулся живота. О, Богиня!
— Лжете, господин маг. Лжете и не краснеете. Я прекрасно вижу ауру Соули, и она чётко показывает — беременности нет!
Улыбка мага из нежной стала какой-то… шальной что ли.
— А что вы хотите? — нагло заявил он. — Всего полчаса прошло.
До этого момента я была уверена, что призраки краснеть не умеют. Ошибалась.
— Полчаса? — выпалила вконец ошарашенная тётка. Бросила взгляд на распахнутую постель. — Так вы… так ты… и прямо тут?! — голос призрака сорвался на визг.
Я честно хотела опровергнуть, но на меня немота напала — брюнет явил такую наглость, какой даже у героев сентиментальных романов не встречала. А среди них наглецов тьма-тьмущая.
— Погоди! — тётка резко выпрямилась, стала невероятно серьёзной и хмурой. — Полчаса? Тогда откуда знаешь, что она беременна? Может — обошлось!
— Ну я же маг… — Райлен развёл руками, но выглядел при этом не растерянным, а невероятно счастливым.
— О, Богиня! — воскликнула призрачная тётушка и с грохотом осела на пол. — Так вот почему у вас ауры сливаются! А я-то решила — маскировка…
Райлен хмыкнул. Выдержал минутную паузу, позволяя тётушке как следует осознать произошедшее, а после продолжил с самым серьёзным видом:
— Теперь позвольте объяснить почему мы так поступили… Видите ли, госпожа Тьяна, наша любовь… — он вздохнул так тяжело и горестно, что мурашки по коже побежали, — наша любовь… сложная. Слишком велика разница в положениях.
— Наша девочка не бедная! — тётушка Тьяна уже успела подняться и принять самый серьёзный вид.
Райлен отмахнулся от заявления родственницы, пояснил угрюмо:
— Госпожа Тьяна, дело не в богатстве. Понимаете, я… — снова вздохнул и сделал такое лицо, словно собирается признаться в чём-то невероятно стыдном. — Я — наследник герцога Даорийского.
— Да ты что?! — выдохнула тётушка и опять осела.
— Да, — теперь в голосе Райлена звучал трагизм. Причём неподдельный. — Вы, несомненно, знаете, как общество относится к бракам аристократов и… простых подданных королевства. Даже мелкий, разорившийся барон не может жениться на простолюдинке без особых причин, что уж говорить о герцоге?
— О да! — горестно воскликнула тётушка. Уж она-то в этикете разбиралась, и реакцию общества представляла очень ярко.
— Но осуждение общества — капля в море, — продолжал рассуждать маг. — Главная сложность — мои родители. Вы даже представить не можете, какой скандал закатил отец, когда я объявил о своём намерении жениться на дочери господина Анриса. И это несмотря на то, что господин Анрис — заводчик ценнейшей дарайхарской породы и пользуется покровительством королевского дома…
О… Кто-кто, а тётушка Тьяна представляет. Думаю, при желании она могла бы закатить куда больший скандал, чем тот о котором врал Райлен.
— Отец не одобрил? — понимающе спросила призрачная тётка.
— Нет. Хуже того — он запретил и пригрозил лишить имени и наследства. — Райлен выдержал очередную паузу. — И знаете, госпожа Тьяна… я сперва решил, что так тому и быть. Зачем мне титул? Ну зачем?!
Встать с пола тётушка уже не пыталась…
— Зачем эти замки, конюшни, поля, леса, если…
О, Богиня… Я смотрела и глазам не верила. Райлен как будто забылся. Расхаживал по комнате, а его лицо… оно напоминала каменную маску. Ожесточённую, злую.
— Я не могу без неё, понимаете? — глухо рыкнул маг. — Не могу.
Спальню вновь окутала тишина. Тяжелая, как гробовая плита.
Тётушка Тьяна опомнилась первой, спросила осторожненько:
— А что вы решили "потом"?
И опять тяжелый вздох, а на лице улыбка исполненная такой грусти, что самой плакать хочется.
— А потом я вышел на балкон, окинул взглядом те самые поля и леса, и вспомнил, что я — не просто наследник герцога Даорийского. Я единственный потомок рода. И я не могу, не имею права, отрекаться от этой земли. Она пропитана кровью моих предков. Десять веков наш род заботился, оберегал, защищал! Я не должен отдавать эту землю чужакам. Вот только… отказаться от Соули тоже не могу.
— И вы решили бороться? — в голосе призрака звучало восхищение, смешанное с восторгом.
Прежде чем ответить, Райлен подарил мне исполненный нежности взгляд. И улыбку. Невообразимую…
— Да. Именно так.
Всё это было настолько… по-настоящему, что сил осадить брюнета попросту не нашлось. Вместо возмущения в душе расцветала нежность, сердце спотыкалось на каждом ударе, а к глазам подступали слёзы. Я уже начала жалеть о несостоявшемся поцелуе, когда тишину нарушил недоверчивый голосок тётки.
— Господин герцог, а как вы оказались в Вайлесе? Если я хоть что-то понимаю в этой жизни, ваш отец не должен был допускать этого визита.
— А он не допускал.
Тётушку такой ответ, разумеется, не удовлетворил. Призрачная дама потребовала подробностей.
— Золото, госпожа Тьяна, — нехотя признался маг.
— Сколько? — тут встрепенулась покойница.
Вопрос Райлену явно не понравился.
— Зачем? — холодно спросил он.
— Господин герцог, я настаиваю. — Тётка явно решила дожать, даже кулаки в бока упёрла. И тот факт, что в положении сидя этот жест выглядит не грозно, а смешно, её не волновал.
Брюнет скривился, словно ему дохлую крысу под нос сунули. Но всё-таки сказал…
— Сто тысяч золотых за назначение. И полмиллиона, чтобы герцог Даорийский пребывал в уверенности, будто это назначение крайне необходимо короне.
О, Богиня!
Мы с тётушкой переглянулись и, уверена, подумали об одном и том же — лучше бы он молчал!
— Вы крайне… неблагоразумный молодой человек, — прицокнула языком Тьяна.
Райлен ухмыльнулся и только.
Призрачная женщина неохотно поднялась на ноги, отряхнула эфемерное платье, красивым жестом поправила причёску. После окинула брюнета долгим внимательным взглядом, спросила: