Шрифт:
========== Снейп/Гарри ==========
Первый вопрос, который задал пятилетний Гарри маме, когда подошел к зеркалу: почему глаза разного цвета? Лили же, расплывшись в добродушной улыбке, с удовольствием рассказала сыну старинную легенду про соулмейтов. Ребенок тогда лишь посмеялся, довольно растягивая губы в ответной улыбке и обнимая пухлыми ручками маму за шею, попутно рассуждая вслух о том, что когда он вырастет, то найдет свою половинку души. Лили Эванс в ответ щурила зеленые, словно молодая скошенная трава, глаза и кивала. Своего соулмейта, мужчину, она встретила еще на первом курсе института, которого маленький Гарри сейчас гордо звал отцом.
В двенадцать, когда родители только-только взрослеющего Поттера разбились на машине, юного наследника семьи отправили в закрытую школу для мальчиков. Тогда история, некогда рассказанная мамой, отошла на второй план.
Гарри рос медленно, словно одинокий цветок в пустыне, так сильно жаждущий ласки и тепла матери, как растение воды, но верно. Смерть дорогих сердцу людей подкосила, но верный друг – рыжеволосый Рон Уизли, повстречавшийся в той самой школе – не позволил Поттеру зачахнуть. У Рона были непослушные, словно наэлектризовавшиеся в грозу электроды, оранжевые волосы; мелкая россыпь веснушек на прямом носу и разноцветные, искрящиеся радостью, глаза: темно-карий и голубой, почти синий – родной.
Сам Гарри мог похвастаться изумрудным цветом родного глаза и черным, словно смола, второго – глазом соулмейта. За все годы жизни юный Поттер не видел – сколько бы ни торчал у зеркала – в темном зрачке эмоции. Абсолютной непроницательности собственной родственной души оставалось лишь завидовать.
К пятнадцати годам пришло осознание ситуации в целом. Относительно соулмейта, конечно. Подросток не раз подмечал, что количество его одноклассников с гетерохромией сокращается. В геометрической прогрессии. Даже Рон – друг выглядел воистину счастливым в тот момент – обзавелся одинаковыми голубыми, словно лазурное небо, глазами. В сердце Поттера поселилась тоска, а в душе зародилось гадкое сомнение: есть ли у меня соулмейт?
В семнадцать лет жизнь, сделав кульбит, перевернулась с ног на голову. Гарри Поттер встретился взглядом с новым преподавателем химии и к своему ужасу-счастью осознал, что на него смотрит его родной изумрудный глаз. В груди потяжелело, сердце замерло на пару мгновений, а после Гарри с интересом уставился на мужчину перед собой. Северус Снейп, приподняв тонкую бровь в ироничной ухмылке, прошелся взглядом по худощавому тельцу своего, как выяснилось, соулмейта, а после как ни в чем не бывало продолжил урок.
========== Дин/Кастиэль ==========
Комментарий к Дин/Кастиэль
АУ. Ангелы рождаются и умирают вместе со своими подопечными, имеют собственные тела, но сущность свою скрывают. Внешность Джимми Новака - истинная внешность Кастиэля.
Дин и Сэм с нечестью не борятся, живут в тихом городишке и имеют собственный семейный бизнес.
В детстве мама рассказывала юному Дину, что каждому человеку от рождения предоставлен подарок Небес. Незримый, неслышный, но находящийся всегда рядом. Оберегающий и не дающий совершить глупости, покинув этот мир раньше срока. Мэри Винчестер улыбалась, рассказывая сказку пятилетнему сыну, а глаза её - одинаковые - смотрели с искренней любовью и обожанием на мальчика. Ангелы, по мнению Дина, были красивыми и добрыми существами. И юный Дин очень хотел встретиться со своим.
Кастиэль, сколько себя помнит, всегда хотел встретиться со своим соулмейтом. Ещё одна сказка, рассказанная отцом в далеком прошлом, вселяла в светлую душу ангела надежду на что-то теплое, незнакомое и очень желанное. Встретить своего соулмейта, свою половинку души, было сродни встречи с ангелом для человека - так же редко, необычно, чувственно, волшебно и навсегда. Кастиэль, сколько себя помнил, всегда ждал искренней взаимной любви.
Сэм всегда скептически относился к невысказанному желанию брата встретить ангела. По мнению двенадцатилетнего Сэма Дин в свои шестнадцать должен думать об учёбе, постоянной девушке и дальнейшей жизни. Но никак не о выдуманном ангеле хранителе. Дин считал с точностью до наоборот. Ханжой старший Винчестер не был, девушек менял с периодичностью две в неделю, а учиться не любил. Да и зачем думать о будущем, если в наследство ныне покойные родители оставили собственный магазин со стабильным доходом?
Яркий, словно только что скошенная трава, зелёный глаз смотрел с некой хитрецой, озорством. Синий, отливающий холодными водами океана, собственный глаз излучал лишь тоску и печаль. Кастиэль проводил часы, рассматривая изумрудный хрусталик с вечным веселым огоньком, сравнивая со своим. Собственный синий цвет казался блеклым на фоне зелёного, не живым. Несчастным и лишенным радости. Взгляд соулмейта же всегда был противоположно живым.
– Дин, к директору!
– учитель грозно сощурился, указывая рукой в сторону двери.
Винчестер лишь вздохнул, закатывая разноцветные глаза и фыркнул. Мистер Винтер, чертов математик с все-еще-разноцветными глазами, терпеть не мог Дина. Как и остальная часть мужского коллектива учителей, собственно. Женщины велись на обаяние и лукавые улыбки, а вот все остальные, начиная от учеников и заканчивая учителями, ненавидели Дина. Самого парня всё устраивало.
– Винчестер, отнеси этот ящик в класс химии.
И, буквально затолкав в руки разноглазого парня стремный короб, директор захлопнул дверь.
Между ангелом и его подопечным всегда существовала связь. У кого-то она слабее, у кого-то сильнее. Некоторые даже могли похвастаться настолько хорошими узами, что путали собственные чувства с чувствами подопечных. Кастиэль был из последних. Эмоции его человека, Дина Винчестера, били через край. Каждая подобно фонтану - такая же яркая и необычная. Ангелам запрещено показываться людям, но наблюдать и оберегать - нет. Это, можно сказать, и было их обязанностью.
Когда эмоции Дина резко перешли в панический ужас и страх, помешенный с болью, Кастиэль тут же махнул крыльями и оказался рядом. Его человек, вечно излучавший радость, давил в себе истерику. Стоило увидеть причину, как ангела накрыло похожей волной эмоций. Дин сидел на полу, в луже непонятной жижи, похожей на кислоту, и держал окровавленную руку. Сам пол был осыпан осколками, кровью человека и десятками маленьких колбочек. Кастиэлю нужно было успокоить человека, но собственные эмоции не давали сосредоточиться.
Какой гондон разлил на полу воду, Дин не знал. Но десятисантиметровый осколок стекла, красноречиво торчащий из рваной раны на руке, говорил за себя сам. Паника накрывала волнами, не давая мыслить адекватно, а от шока Дин и слова вымолвить не мог, продолжая оглядывать пострадавшую конечность нечитаемым взглядом и тихо душить подступающие от режущей боли слезы.
– Сука.
Закусив губу до крови, Винчестер попытался встать, но мягкое прикосновение к плечу не дало этого сделать. Что-то плотное, невесомое и нежное кротко опустило парня обратно, а сам пострадавший не сопротивлялся. Страх мягко отступил, будто невидимая стена изолировала все отрицательные эмоции, а иррациональный трепет заставил Винчестера поддаться вперед, а в следующие секунды комнату озарил яркий свет.