Чтение онлайн

«Это — обратная сторона твоего «совершенства» и красивой картинки в соцсетях» — шепчет чертенок в моей голове, заглушая грохочущий пульс.

Он зевает и сворачивается на плече в клубочек, устраиваясь поудобнее. Укрывается выдуманным полотенцем, которым только что заматывал голову.

— Я слишком хорошо научилась скрывать ее ото всех, — отвечаю я, не открывая глаз.

«Но я-то знаю», — усмехается мой невидимый собеседник. — И Антон тоже знает».

— Вот пусть так и остается, — шепчу я, тоже зевая и чувствуя, как сознание постепенно уплывает в сон.

«Опять внутри меня

Одни ураганы и штормы

Сплошная глубина

И мир постепенно в ней тонет

А я совсем одна

От этого так неспокойно»

ЯАVЬ — Берегом

Еще один положительный эффект таблеток в том, что я сплю без сновидений, не просыпаясь до самого рассвета. Открываю глаза, потягиваюсь и сладко зеваю.

Сквозь оконные стекла бьют яркие лучи по-настоящему летнего солнца, хотя на календаре последние дни мая. Ветерок, просочившийся в щель откидной рамы, треплет легкие светлые занавески и заставляет поёжиться. Где-то далеко внизу шумят и сигналят машины, стоящие в пробке на путепроводе, кипят обычные городские будни, люди спешат по своим глупым делам. Но мне, к счастью, с утра никуда не надо.

Командую умной колонке включить альбом Билли Эйлиш и принимаюсь за обычную череду утренних забот и церемоний: вакуум, стакан воды, планка, йога, фэйсфитнес, патчи и маски, овощной смузи, контрастный душ, завтрак, состоящий из гранолы, пары кусочков сыра и матчи на кокосовом молоке. Это только кажется, что быть совершенством легко, а на самом деле — ежедневный тяжелый труд сродни превращению угля в алмаз.

Поэтому, когда я снова беру в руки телефон и обнаруживаю на экране уведомления о нескольких пропущенных вызовах, время давно перевалило за обеденное. Звонил брат, который, как раз должен был вернуться из Италии, куда пару недель назад улетел в рабочую командировку. Набираю номер Антона, и жду, слушая длинные гудки:

— Привет, цыплёнок, — слышу по голосу, что он улыбается и, судя по характерному шуму, мчится куда-то за рулем. — Мне пришлось проверять твои публикации в соцсетях, чтобы удостовериться, что с тобой всё в порядке.

— А как иначе заставить тебя их смотреть? — смеюсь я в ответ. — Давно прилетел?

— Утром. Хочешь, заберу тебя, пообедаем где-нибудь вместе?

Я соглашаюсь и бегу одеваться, выбрав для похода в кафе с братом легкий белый кроп-топ, лимонно-желтые брюки палаццо и белые босоножки на высокой тоненькой шпильке. Успеваю нанести легкий макияж и выбегаю на улицу, где на парковке у дома меня уже ждёт синий кабриолет Мерседес е-класса, за водительским креслом которого мелькает золотистая шевелюра Тоши.

Он с кем-то говорит по телефону и хмурится, но, заметив меня, расплывается в улыбке.

— Да понял я, понял, — ворчит он в телефонную трубку пока я сажусь на переднее пассажирское сиденье и пристегиваюсь. — К вечеру всё сделаю, точно.

Машина трогается с места и я, не вслушиваясь в разговор, смотрю в Пинтересте интересные летние луки, чтобы сделать красивую подборку. Скриню понравившиеся варианты.

Куда бы Антон меня ни вез, ему я доверяю безоговорочно. Мы минуем Золотой мост, но дальше на дороге пробка, кажется впереди авария. В этом городе постоянный переизбыток машин и неуравновешенных водителей, не читавших печальную сказку про двух баранов, встретившихся на одном мосту.

— Хорошо выглядишь, цыпленок, — подмечает брат, когда напряженный телефонный разговор заканчивается. — Как всегда, цветешь и пахнешь.

Оглядываю его, чтобы сказать ответный комплимент, но вижу на его лице следы стресса усталости и недосыпа. И пахнет от него коньяком, хоть и баснословно дорогим.

— А ты что-то не очень, Тош, у тебя все хорошо?

— Всё в порядке, не переживай. Просто долгий перелет и акклиматизация. Пройдет, — беспечно отмахивается он, барабаня пальцами по кожаной оплетке руля.

Интересуюсь участливо:

— Как прошла командировка?

— Нормально.

— А сделка, которую ты должен был заключить?

— Сорвалась.

Это объясняет его потрепанный вид. Отчасти.

— Пил?

— А что там еще было две недели делать? — нервно усмехается Антон. — Не забивай себе голову всякой ерундой, ладно?

Я бы и рада не забивать, но не получается. Учредители «Архитека» вряд ли довольны его работой и держат брата на должности лишь из уважения к памяти нашего отца. Но такими темпами их терпения не хватит надолго. А поскольку моё финансовое благополучие напрямую зависит от Тоши, не могу не переживать.

После того, как мы проезжаем место где старенький седан случайно притер бок блестящего Лексуса, пробка рассасывается и движение уже не такое плотное.

Мерседес Антона легко и уверенно лавирует в потоке машин, и вскоре мы уже мчимся по мосту на остров Русский. Крыша кабриолета опущена и я понимаю, что с аккуратной прической придется распрощаться, зато появляется надежда, что ветер сдует тревожные мысли из моей головы.

Далековато брат собрался, чтобы перекусить, будто ближе не нашлось хороших ресторанов. Интересуюсь:

— Я смотрю, у тебя сегодня много свободного времени на обед?

— Просто захотел прокатиться, к тому же после обеда еще одна встреча в Новике, — объясняет он, когда машина съезжает с главной дороги на ту, что ведет к парку отдыха с рестораном у берега моря.

— С кем?

— Всё-то тебе нужно знать, цыплёнок, — усмехается Тоша и, остановив кабриолет на парковке, легонько щелкает меня по носу.

Выхожу из машины и направляюсь к ресторану следом за ним.

— Когда-то у нас почти не было друг от друга секретов, — говорю я, привычно снимая на видео неплохой пейзаж, чтобы сделать фоном для сторис.

— Их и сейчас нет. Просто я предпочитаю не грузить тебя лишними проблемами. Тебе волноваться вредно. Ты к психологу ходишь?

Фыркаю и умело вру:

— Хожу.

— Вот и хорошо, — на входе он приобнимает меня за плечи и говорит девушке-администратору. — Я бронировал стол на нижней террасе.

Прикосновение теплой ладони к плечу успокаивает, и когда мы садимся за уютный столик, я больше не хочу выспрашивать брата о его тайнах.

До террасы долетает приглушенный шум прибоя и шелест молодой зелени на деревьях. Вдалеке кричат чайки, издавая неприятное почти непрерывное «мяуканье». Любопытствую без большого интереса: