Чтение онлайн

— Что Евдокия? — прервал размышления дочери Никита Силыч.

— Приняла, — кратко ответила Василиса на вопрос отца. — Во всех смыслах, батюшка. Знаешь, я давно Евдокию Викторовну такой довольной не видела.

— Ещё бы, — фыркнул Никита Силыч, посматривая за спину дочери. — О, а вот и внучок. Ну, Василиса, и расстаралась ты. Да такую красоту под чекменем прятать стыдно! Хотя, я понимаю, почему на севере больше синий цвет в вышивке используют. С такими голубыми глазами и светлыми кудрями — синий в самый раз.

Тихон лишь лучезарно улыбнулся на эту провокацию Никиты Силыча, да и занял место рядом с Василисой. А потом молча протянул ей свою чашку, чтоб матушка налила отроку горячего чая.

— Я тоже об этом подумала, батюшка, — сказала Василиса, чтобы заполнить неловкую тишину. — Так что следующую рубаху как раз синими нитками и вышью.

— А та, которую я видел сегодня на площадке… — продолжил допытываться Никита Силыч.

— Подарок, — прервал деда Тихон. — От матушки, на десятилетие. Благодарю, матушка. Деда, давай после чаепития ты зайдёшь ко мне в комнату и мы спокойно поговорим, как дед и внук. Пряники слишком вкусные, чтоб отвлекаться от них.

Зайдя в комнату вслед за Тихоном, Никита Силыч окинул взглядом небольшую комнатку, спросил у отрока:

— Не тесновато тут, после палат белокаменных?

Тихон, не успевший дойти до кровати, бросил взгляд на деда через плечо и ответил:

— Мне хватит. Вам, деда, сказали или вы сами догадались?

И вот, казалось бы, всё тот же белокурый десятилетний отрок, который только что спокойно уплетал пряники за столом, запивая их терпким чаем, а вот нет, не тот. Голубые глаза налились светом духовной силы, спина выпрямилась, плечи — расправились. И сразу понятно, что перед тобой никакой не боярский сын, а настоящий княжич. И даже задумываешься над тем, чтобы склонить перед ним голову и поклониться соответственно, как перед имеющим право повелевать.

— Догадался, — честно признался Никита Силыч. — Не боись, Тихон Глебович, с твоей стороны ошибок не было. Вёл ты себя скромно, спокойно, оценками не кичился, силушкой перед другими не хвастал. Любой мещанин или боярский сын тебя примет за боярича-слабосилка и не подумает, что ты бывший княжич. Даже я думал так. До того, как встретил тебя.

Тихон лишь горько хмыкнул. А потом отвернулся от Никиты Силыча, отключил духовное зрение и сел на кровать. А дед прошёл до стола и, развернув стул, сел напротив отрока.

— Ты слишком зрелый для бояричей. Слишком хорошо понимаешь намёки и готов действовать в любой момент. Любой, служивший рядом с князьями, поймёт, о чём я. Вас с младенчества натаскивают так, чтобы вы могли быстро среагировать на опасность и тут же взять под свою руку других. Направить, отдать приказ, решить проблему с минимальными потерями. В тебе есть это. И оно никуда не денется.

Тяжело вздохнув, Тихон лишь подтвердил выводы Никиты Силыча. Вот только Тихона и натаскивать никому не пришлось. Старые привычки никуда не делись. Принимать решения и отвечать за других Тихон умел всегда. А принцип "проблема должна быть решена с минимальными затратами" настолько въелся в естество Тихона, что стал проблемой для Руби.

Ну, в самом деле, смысл посылать на зачистку логова тёмных магов сотню рыцарей, если он один с этим может справиться? Только потом Руби понял, что он один не может носится по всему континенту в одиночку. И начал-таки посылать на зачистки рыцарей. Но всё равно скрипел зубами каждый раз, когда приходилось хоронить своих людей. И вновь рвал жилы, стараясь успеть везде, даже в ущерб своему здоровью.

— Не знаю, почему Род и Творец лишили тебя дара и силы, но, уж прости, я могу лишь порадоваться этому, — продолжил свой монолог Никита Силыч. — Таких самородков нам тут не хватает.

"Не лишили, а не захотел брать", — стараясь не улыбнуться, подумал Тихон. Но как бы да. Кто же в своём уме откажется от физической силы и экстраординарных способностей? Вон, все дядьки в княжьем дворце с жалостью вздыхали, наблюдая за Тихоном на тренировках. Бедненький, несчастненький. Ага, два раза. Тихон был счастлив от того, что был самым слабым из всех в Академии.

— И я счастлив, что ты стал именно моим внуком. Надеюсь, что и ты сможешь стать счастливым в семье моей приёмной дочери, — искренне сказал Никита Силыч.

Тихон лишь тепло улыбнулся, вспомнив слегка суетливую Василису Никитишну, серьёзного и основательного Глеба Гориславовича, бабку-ведунью, забавного святого отца-колобка. Дворник и кухарка, учителя и одноклассники, серое осеннее море и непривычная архитектура города-крепости. А ещё — знакомый силуэт за плечом у Василисы Никитишны. Забавно. Уже не воспитанник, а брат. Хотя и опять — не родной по крови.

— Смогу, конечно, — подняв глаза на деда, сказал Тихон. — Я для этого сюда и пришёл. Жить долго и счастливо. Вот только некоторые идиоты так и норовят помешать мне в этом.

— А вот с этого места поподробнее, внучок, — подобравшись, словно гончая, почувствовавшая след, сказал Никита Силыч.

— Эвоно как, — протянул Никита Силыч, услышав рассказ о похождениях внука. — То бишь ты боялся, что церковники не всех выловили, да? Но нападение на тебя или твою семью сейчас будет равносильно самоубийству. Думаешь, эти засланцы настолько глупы?

Тихон лишь фыркнул. Забавно. Дед специально в своей речи смешивает фразы просторечия и литературного языка? Или у него это непреднамеренно получается?

— Даже самые умные делают глупые ошибки, — ответил на вопрос деда Тихон. — Особенно, если задеты их чувства. Или они уверены в своём превосходстве.

— Ну да, — пристально посмотрев на Тихона, сказал Никита Силыч. — Ох, внучок, нелегко тебе придётся. С такими-то дарами Творца. Уверен, что сдюжишь?

Вот опять этот переход. Хотя, в принципе, эта манера речи должна помогать губному старосте в работе. Тот, кто говорит исключительно литературным языком, вряд ли будет считаться "своим" среди обычных мещан и пахарей.