Чтение онлайн

– Боже, почему ты забыл обо мне?

Господь, как ему ошибочно представлялось, молчал.

Ночью холоднее. Порывистый ветер. Свет в окнах. Запись черновика: «У кого-то есть дом. Кто не подозревает о счастье. Доступно обыкновенное: телевизор, книги, объятъя с женщиной». Вскоре перед глазами воображалась лишь кровать. В зал ожидания на вокзале не впустили. Туда по билетам. Не его случай. Жаль. Там согреешься и уснешь на стуле.

Я, очевидец, пропускаю историю о том, как Витя очутился в тюрьме. Я умалчиваю, почему с ним оказались легкие наркотики? В печатной версии повести «Носитель» не целая правда. Черновик утверждает: глупая история, того жди, побеспокоит одного человека. Отчего есть инструкция: запись о том сжечь! Странно, что сам не сделал. Ну да ладно. Спичек не жалко. Я, наследник, подверг листы языку пламени – и дело с концом. Секрет уничтожен. Пепел, конечно, развеял. А тому человеку я дозвонился и передал извинения моего доверителя.

Его тюремная экскурсия начинается в метро. Там постовой спросил его документы. Витя дал паспорт и студенческий билет.

– Наркотиков нет? – Спросил милиционер. Тогда еще не переименовали в полицию.

– Было бы угостил. – Витя сразу пожалел за глупую шутку.

– И все-таки пройдем, чтобы удостовериться!

В ходе обыска постовой нашел пакет с травой.

– Это что?

Витя, согласно печатной версии, ляпнул очередную глупость. Я, корректор, это скрываю. Бумага не все стерпит. Витя догадался, что влип. Сверкнуло желание: «Беги!» И это невозможно. Постовой закрыл собой выход. И это безумие. Ведь не угрожал серьезный срок. Бежать – незачем. Вскоре прибыло два оперативных работника милиции. Сокращенно такого сотрудника называют «oper».

– Чем занимаешься?

Витя рассказал о себе коротко. С хорошей, разумеется, стороны. Как честный гражданин учится на отлично в Литинституте. Из печатной версии: «Почему бы не обмануть, если студенческий билет при себе?» Витя даже чуть было не соврал, что замешан с Букеровской премией. Но промолчал. Вряд ли «oper» о подобном слышал. С таким же успехом рассказывай о планете Альфа-Центавра. Чужая, словом, публика. Пыль в глаза не получится. Значит, остается лишь стишок «Тишина».

– В Литературном говоришь? А «косяк» зачем? Чтобы лучше писалось? – «Oper» захихикал. Казалось, сам под травой.

Витя и тут мог высказаться! Дескать, классики, в том числе поэт Александр Блок, вовсе писали под кокаином! И снова молчание. Не то жди дополнительный обыск. И будут, конечно, искать не стишки Александра Александровича!

– Короче! – Начал другой «oper». – Мы предлагаем тебе пару вариантов… Первый… Мы с тобой сейчас едем в отдел. И второй… Предлагаешь нам свои варианты.

Речь зашла о деньгах. Витя не уточнял, почем, цитирую дневник, «ныне свобода для народа?» Все равно, это не в его счет.

Они предложили еще вариант:

– Кто торгует? Знаешь? Или через кого взять? Покажешь и отпустим.

Стишок «Тишина»… На его руке защелкнули кольцо наручников. Другой «oper» пристегнул к своей. Они вышли в метро. Час-пик. Люди – повсюду. Спешка. И не боятся, и не сторонятся двоих в наручниках.

– Внимательней смотри на девочек. Ты видишь их в последний раз. – Пугал «oper». Этакий черный юмор.

– Почему «последний»? Мне дадут пожизненный срок, что ли?

– Нет, если одумаешься и найдешь «штучку», то мы, конечно, отпустим.

Витя на этот счет записал в дневнике: «Дядя Степа, кажется, не был столь наглым в сказках».

Очевидно, речь шла о тысяче долларов. Они раньше были в моде. Российский чиновник сразу, без обмена, переводил на родной, западный, банковский счет.

– Отпусти на час! Я принесу деньги. В залог есть мои документы. Особенную ценность представляет собой студенческий билет… Куда я денусь?

– Думаешь, самый умный? Знаешь, сколько вас таких уходило в лес?

А ведь угадал. Мой доверитель с детства тщательно увлекался географией. По дороге в машине он витал в облаках. Будто узнают про СПИД и сразу отпустят. И вот рассказал о болезни. Краски, разумеется, сгущал. И важно, голос хриплый, добавил, что срочно требуются лекарства. Без них – каюк. Он так и сказал:

– Понимаешь? Каюк!

До чего вжился в роль у последней черты! Уже и сам верил: последний день! И далее, конечно, жалел, как некому и нечего оставлять в наследство! Сундук еще не купил и графоманией не заполнил.

– Чего ты грузишь нас? От СПИДа нет лекарств!

– Пусть умирает. – Сказал водитель. И нажал педаль газа сильнее. Машина ускорилась. Нарушение правил! Даже наш Луи де Фюнес в фильме «Жандарм из Сан Тропе» так себе не позволял! – Нам легче труп списать, чем пробитое колесо машины.

И тут Витя смекнул, откуда порывистый ветер дует. Конечно, жалел и колеса, и покрышки. И замолчал. Даже имел творческую неосторожность вообразить, как эти милиционеры, потехи ради, давят белых и пушистых котят. Витя скрупулезно обдумывал, чего ожидается? Какие вопросы? Особенно – где взял? Решил, что скажет: «Угостил незнакомец». И здесь доля правды. Из черновика: «Некто N – концы обрублены. Наверняка отпустят. Есть, согласно телевизору, преступники опаснее бывшего студента Литинститута. Наркобароны, к примеру». Не знал, как в ряде стран ему бы присудили пожизненный срок. О чем, впрочем, география в школе не преподавала.

Отделение милиции: посажен в «obeziynnik». Так у русских называется клетка предварительного заключения. Напротив – постовой с автоматом. Ближе к задержанному, на скамейке, цыганки в ярких платьях. Похожи на малолеток. До них рукой достанешь, но сквозь решетку. Постовой отвернулся, а они спрятали деньги под юбки. Мятые бумажки, даже такие, вероятно, при обыске отберут. И ничего удивительного. Запись в черновике: «Милиция – это вам не бандиты». Цыганки предложили Вите гадание.

– У меня в карманах пусто.

– Бесплатно.

Витя протянул руку. Цыганки осмотрели внимательно. Словно ювелирное украшение, а не ладонь.

– У тебя длинная линия жизни.

– Ну не обманывай. – Он вспомнил о СПИДе.

– Нет, честно. Я не шучу. Тебе повезло.

Витя, конечно, поверил. Раз уж говорят «честно». Я, душеприказчик, впрочем, не считаю важным узоры ладони. Важнее, что будет после них. Линии не заканчиваются…

Вскоре допрос в прокуренном кабинете.

– Откуда взял? – Спрашивал молодой следователь.