Чтение онлайн

Ох, мама... Я знала примерно что именно увижу, но то ли природная неловкость, то ли подлая мысль, кого так бесстыже разглядываю, заставляет меня на миг сомкнуть веки и рефлекторно сжать бёдра. Я точно буду гореть в аду. Уже полыхаю.

Тихий шелест возвращает моё внимание к сводному брату. Мир в этот момент бросает под ноги серебристый квадратик фольги и раскатывает прозрачный латекс по всей длине напряжённого члена. Когда он вклинивается между длинных широко разведённых ног своей гостьи, у меня внутри всё переворачивается. Потом ещё раз. И ещё – в такт жёстким шлепкам соприкасающихся тел.

– Маша...

Его хриплый стон бьёт по телу откликом такой мощи, что я неловко ударяюсь спиною о ствол. А вот и кара небесная не заставила себя ждать – несколько твёрдых незрелых яблок, с невообразимым грохотом прокатившись по крыше, падают мне на голову. Почти так же больно, как эхо его толчков внутри меня.

– Красавчик, мы разве здесь не одни? – звучит немного отстранённо.

– Ветер, – следует уверенным ответом.

Не веря своему везению, размыкаю зажмуренные веки... чтобы встретиться глазами с Арбатовым.

Вряд ли он может разглядеть что-то помимо нечёткого силуэта – это они резвятся на самом свету, в то время как я притаилась в тени – но смотрит Мир прямо мне в душу. Мгновение его растерянности, затем короткий взгляд в сторону – туда, где на скамейке лежит злосчастный пиджак, и по губам сводного брата проскакивает злая ухмылка. Понял – осознаю, едва держась на подкосившихся ногах.

В нём что-то перемыкает. Во мне что-то перемыкает. Мы словно остаёмся вдвоём, наедине со взвившемся в воздухе томлением. Не в состоянии сбежать от происходящего, во все глаза наблюдаю, как он наматывает длинные волосы моей тёзки на руку, открывая себе доступ к покорно выгнутой шее. Касается губами белой кожи, нарочито медленно скользит языком к ключицам, прикусывает острые плечи, и всё это вызывающе глядя прямо на меня. И всё это находит во мне острый ответ.

Слушая стоны и рычание, видя как чужое тело извивается и вздрагивает под его натиском, я испытываю только выматывающий голод. Нет больше ни робости, ни страха, одна потребность дотянуться до чего-то жизненно важного. И есть в происходящем какое-то извращённое удовольствие, что-то такое, что заставляет поверить, будто это моя грудь колышется вверх-вниз с каждым резким толчком бёдер Мира, будто это меня он разрывает изнутри, выбивая из горла хриплые стоны. Так бесстыдно, так горячечно сладко, так мучительно. Я обмираю, наблюдая, как кто-то другой получает то, чего мне сейчас хочется больше всего на свете. Это она ласкает пальцами его гибкое разгорячённое тело, она выгибается под сильными руками. А я... Я только и могу, что крепко зажимать рот ладонью, чтобы не стонать в унисон с чужими криками, теряя последние остатки гордости.

– Да! – практически кричит девушка, запрокидывая раскрасневшееся лицо. – Ты монстр, красавчик... Просто космос...

Мир кусает губы, удерживая мой взгляд, пугающе красивый в мягком свете фонарей, желанный до слёз сбегающих по пылающим щекам. Темп его движений становится хаотичным, когда он толкается вперёд ещё несколько раз, прежде чем резко остановиться и что-то зло выдохнуть сквозь зубы, отчего мне становится тесно в собственном теле, а из горла рвётся тоскливый всхлип. Кажется, ему сейчас достаточно до меня просто дотронуться и я разлечусь на атомы ко всей многочисленной чёртовой родне.

Мир переводит дыхание, затем отстраняется, возится с плавками, надевает спортивные штаны. Что-то делает в телефоне, отсюда не видно что, да и неважно сейчас. Всё неважно. Перед глазами лёгкая пелена, меня колотит от пульсирующей боли в промежности. Худшего наказания за глупость не придумать.

– Я вызвал такси, – беззаботным тоном сообщает Мир, ныряя головой в вырез черной борцовки. – На сборы от силы пара минут, тебя там в клубе парень должно быть обыскался.

– Ты бы мог занять его место, красавчик, – мелодично смеётся красотка, натягивая платье.

– Серьёзно? – кривит он угол рта в нахальной ухмылке. Даже голову поворачивает в её сторону. – Тогда давай знакомиться! Меня зовут Евпатий. Один момент, уточню, когда жена с дочерьми прилетает. Должна была на рассвете, время ещё есть.

– Говнюк, – хмыкает она, забирая со скамейки клатч.

– Моё второе имя, – салютует Мир, провожая гостью весёлым взглядом.

Едва стук каблуков затихает за углом дома, я осторожно пробираюсь обратно в беседку. Меня подташнивает от стыда и шатает от неудовлетворённости. Не отрывая глаз от пола, пытаюсь прошмыгнуть к бассейну.

– Стоять, – рявкает Мир, хватая меня за локоть, затем прижимает к себе так тесно, словно я его собственность. – Всё рассмотрела, маленькая извращенка, м? И что прикажешь с тобой делать?

– Отпусти, – выдыхаю взволнованно сквозь зубы, чувствуя, как от жара его тела земля уходит из-под ног.

– Даже не надейся.

Мир

– Отпусти! – повторяет Маша, отшатываясь от меня, как от чумного.

Боится. Брезгует, вон как губы кривит, вот-вот пятнами пойдёт. Нет я, конечно, молодец – драть при ней другую бабу! Нарочно б не додумался. Зато Дима может спать спокойно, теперь она меня к себе на пушечный выстрел не подпустит. Разве не этого мы хотели? Я точно нет. Но я же благородный, могу собой гордится.

Бухой идиот.

– Не-а, – пытаюсь скрыть бешенство за глумливой улыбкой. – Не путю.

– И что дальше? – она сдувает рыжую прядку с лица, глядя на меня затуманенным взглядом.

Что дальше? Да не знаю я, что дальше! Но отпустить не могу: не слушаются пальцы, не складываются мысли. Так и таращусь как привороженный, не то обругать хочу, не то достичь всё-таки разрядки. С ней. Только с ней одной. Как и мечтал все выходные пока на пару с Димасом беспорядочно глушил всё что градусом не ниже отметки сорок.

– Может сама предложишь? – скольжу языком по пересохшим губам, спускаясь взглядом к порывисто вздымающейся груди. Кожа над вырезом хлопковой майки невероятно бледная, почти прозрачная с тонкими прожилками голубоватых вен. Так и тянет лизнуть, убедиться, что Маша не из холодного мрамора, как рисуется передо мной. Недоступная, мать её. Да ни черта подобного! Я не мальчик, чтоб вестись на эти игры. – У тебя соски сейчас майку проткнут. Давай, паучонок, скажи это вслух.