Чтение онлайн

Разбухшие доски причала поскрипывают под подошвами моих босоножек. Поверхность озера переливается и сверкает, расходясь мелкой рябью от цветущих вдалеке кувшинок. Впрочем, у берега вода достаточно спокойная, чтобы в деталях разглядеть глупую улыбку, гуляющую на моём лице. Я, кажется, впервые за долгое время по-настоящему вдохнула полной грудью.

Позади снова надсадно скрипят влажные доски.

Шаг... ещё один...

Сердце исполняет что-то вроде смертельной петли – неизменная реакция на близость Мира с самой первой встречи. Той самой, что произошла, когда я была зажатым подростком, а он – уверенный в себе высокий красавец, презрительно кривил губы, глядя куда-то сквозь меня. Арбатов никогда не был со мной приветлив.

Но это же он?

По-прежнему он.

Усилием воли остаюсь стоять как встала, пытаясь отучить себя робеть в его присутствии.

– Ты удивительная, Маша.

Остановившись за моей спиной, Мир обнимает меня одной рукой за талию.

– Решил на время прикинуться хорошим парнем? – отражение его ухмылки в зеркале озера выражает иронию и я решаю, что мысль всё-таки следует развить. – Так все говорят, когда хотят пустить пыль в глаза.

– Когда-нибудь ты убедишься, что я не все, – теперь приходит мой черёд насмешливо вскидывать бровь. – Ты заставила меня ревновать к несуществующему парню, – он свободной рукой убирает волосы с моей шеи и принимается сворачивать их жгутом. – Пытаешься уломать меня на секс без обязательств, – перекидывает жгут через плечо, – хотя по-хорошему должно быть наоборот, не находишь? По логике меня должно всё устраивать, но ты уделала даже логику. Поэтому я ещё раз повторяю: ты удивительная, Маша.

Его сдавленное дыхание горячими толчками греет мне затылок, стекает по лопаткам, ласкает изнутри – расходится по капиллярам вен чем-то хрупким и переливчатым, как крылья летающих вокруг нас стрекоз. Я до тихого помешательства хочу удержать это чувство – зыбкую гармонию между нами двумя, такими кардинально непохожими.

Эта поездка – откровение.

– Мир, притормози, – оборачиваюсь, чтобы утонуть в штормовом мраке его глаз, и провожу по напряжённой скуле, собирая пальцами отрезвляющие уколы щетины. – Я не умею перестраиваться на ходу. У меня и сейчас в твоём присутствии коленки дрожат... Да, не только от страха. Но и от него в том числе.

– Может быть тогда просто поплаваем? Если вода успела прогреться, – трётся он о мой висок кончиком носа, понятливо переводя разговор в беззаботное русло.

– Я не умею.

– В таком случае жди здесь. Я быстро, принесу чего-нибудь вкусного. Устроимся на берегу.

От предложенной помощи Арбатов категорически отказывается. Сам расстилает плед, сам нарезает хлеб толстыми "пацанскими" ломтями, раскладывает фрукты, сыр, курицу. Я всё это время практически на ощупь плету венок из цветов одуванчика и тёмно-лиловых соцветий плакун-травы, разглядывая его во все глаза, словно впервые.

– Ну что, приступим к трапезе пока я тут слюной всё не закапал?

Готовый венок ловким движением его руки венчает мою голову. Мир ничего больше не говорит. Он смотрит. Лукавство с искрами восхищения – этот взгляд врывается летней негой во все лёгкие. Прикосновение ладоней к плечам томит предвкушением. Сейчас поцелует...

– Ого, да я, мать вашу, везунчик! Прямиком с корабля на бал. Ты неоригинален. Так и знал, что найду вас здесь. Дружище-пират, плеснёшь мне по-братски рома?

Вздрогнув, перевожу взгляд Миру за спину, туда, где по заросшей осокой тропинке к нам идёт – чёрт его подери! – Исаев собственной персоной. Только разборок нам не хватало.

Эта поездка точно добром не кончится.

– Конечно, плесну, – расплывается в деревянной улыбке Мир.

А затем как развернётся. Как пронесётся вперёд тараном, как повалит друга прямо на покрывало.

Я зажимаю рот руками. Под Димкиной спиной хрустит пластиковая посуда.

– Что ж ты, как неродного? – булькает он вливаемым себе в рот виски. – Я просто заехал узнать, как у вас дела. Ничего ли не забыли... резинки там... совесть...

– Ты закусывай, – рычит Мир, впечатывая ему в лицо пригоршню клубники. – А дела у нас нормально. Убедился? Вали на хер.

Вымазанное ягодами лицо расцветает улыбкой.

– А если останусь? Утопишь? Что ты мне сделаешь, м?

– Дима, Мир, перестаньте! – рухнув рядом с ними на колени, судорожно цепляюсь за воротник футболки Арбатова.

– Не соблазняй, брат, – глухо припечатывает Мир, но Диму отпускает. Садится рядом на траву и с силой трёт лицо ладонями.

– Ладно, проехали. Психанул, – хлопает его плечу Исаев, затем подаёт мне руку, чтобы помочь встать. – Маш, поговорим наедине? Расставим точки по-человечески... Потом, если захочешь, я уеду.

Джентльмен в нём не убиваем даже с размазанной вокруг рта закуской.

– Ты уедешь сейчас, – голос Мира холодит неприкрытой угрозой, когда он вскакивает на ноги и решительно шагает к нам.

– Ш-ш-ш... Всё в порядке, – успокаивающе провожу пальцами по его губам. Неподвижным и сжатым в тонкую нить ярости. – Нам с Димой действительно стоит поставить точку.

Несмотря на показное спокойствие, мне сейчас страшнее, чем целоваться на скорости сто километров в час.

– Лады. Как хочешь, – Мир склоняется, подбирает слетевший венок и, прокручивая его на пальце, идёт к причалу.

Дима тоже ведёт меня к причалу, умывается, снимает с себя обляпанную рубашку и, вдруг просияв, кивает в сторону привязанной к одной из свай лодки.

– Поплыли до кувшинок? Сорву для тебя последний букет.

Я с опаской кошусь на Мира, но тот только закатывает к небу глаза. А кулак при этом бугрится венами, сжимая кривой восьмёркой мой венок.

– Отличная идея, Дим.

Не будем искушать судьбу. Нам и правда безопаснее расстаться где-нибудь подальше.

Мир

Скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты...

Мой друг – идиот! – мысленно закипаю, вжимая ногти в трухлявые доски причала.

И я ему под стать, – добавляю, с тоской отмечая эффектно бугрящийся мышцами торс Димы, который вовсю гребёт с моей почти девушкой к обширному островку кувшинок.

Дожил. Он дарит ей цветы, а я сижу на берегу, как полный неудачник. Нет, ему, конечно, хрен что обломится, но вопрос кто из нас двоих больший идиот сейчас актуален как никогда.