Чтение онлайн

У меня закружилась голова. Хотелось заплакать. Хотелось стоять и смотреть на картину, присесть перед ней. Я вышла из Магазинчика и села на ступеньки крутой лестницы. Пахло бетонным подвалом и пылью. Было прохладно. Сердце сильно билось.

Переведя дыхание, я вернулась внутрь и посмотрела на картину, надеясь обнаружить имя художника. Нашла: «А. С.».

Старичок кашлянул. Я вздрогнула: совсем забыла о нем, забыла, что в мире есть другие люди. Я посмотрела на него.

— Четыреста крон.

Купить картину? Об этом я даже не подумала. Одно ее существование уже поражало до глубины души. Владеть картиной, которую написал другой человек, — хотела ли я этого? Да. И в кошельке моем осталось ровно четыреста крон. А потом мне еще заплатят за статью. Могу себе позволить.

— Вместе с рамой.

Старичок засмеялся. Я улыбнулась в ответ.

— А кто ее написал, вы не знаете?

— Андерс Страндберг.

На этот раз закашлялась я. Погодите-ка. Это безумие, сумасшествие, это за гранью разумного.

— Как вы ска… Андерс? Страндберг?

Старичок вопросительно посмотрел на меня:

— Ты о нем слышала? Кажется, он так и не обрел известности. И до старости не дожил. А жил в нашем городе.

Не дожил до старости. То есть умер. То есть это не тот Андерс Страндберг.

— Я приняла его за другого человека.

Старичок просиял:

— Ты, наверное, про внука его. Имя то же самое. Музыкант — и чем там он еще занимается? Журналист, кажется.

Значит, дедушка музыканта написал картину, которая теперь лежала на моем столе. Скоро «Песня Лауры» будет висеть на стене в комнате Лауры. В раме. Удивительно. Поразительно. Очень странно. Я ведь могла выйти из магазинчика, так и не заметив ее. Могла вообще не пойти туда, я ведь и не собиралась даже, я туда обычно не заглядываю.

Красиво завернув подарки, я положила их в нижний ящик стола. Картина осталась лежать на столе: когда будет время, хорошенько подумаю, куда ее лучше повесить.

«Песня Лауры» на столе — и песня Лауры в сумке. Я достала файлик с листком и положила в конверт. Мама с папой уже поужинали. Я подогрела свою порцию колбасы с пюре в микроволновке, быстро поела, взяла конверт и оделась, чтобы идти к Стефану. Может быть, сначала позвонить? Убедиться, что он дома. А если ответит не он? Как мне представиться? «Здравствуйте, это Лаура». Нет, так нельзя — они меня не помнят. «Здравствуйте, это Лаура, одноклассница Стефана». Ужасно глупо, как первоклашка. Придется идти без звонка. Может быть, Стефан «забыл позвонить», собираясь ко мне, по той же причине.

— Привет, Лаура! — радостно произнесла мама Стефана, открыв дверь.

Либо у нее была очень хорошая память на лица, либо Стефан рассказал ей о том, что я приду. Я надеялась на второе. Хотя мне, конечно, не жалко — пусть у мамы Стефана будет хорошая память.

— Заходи. Стефан в подвале. Я его позову.

Она спустилась по лестнице, а я осталась стоять у входной двери в куртке. Отдать конверт и уйти? Или войти? Я стояла, не раздеваясь, ожидая дальнейших указаний.

Оглядевшись по сторонам, я убедилась, что в этом доме действительно живут творческие люди. На стенах в прихожей много ярких картин, написанных в одном стиле. Я догадалась, что это картины мамы Стефана. Там же — несколько вставленных в рамку детских рисунков Стефана и его младшего брата. Много фотографий, красивые коряги и музыкальные инструменты. Меховая шапка Стефана на полке. Я, как обычно, мысленно сравнила увиденное с нашей прихожей и, как всегда, признала поражение своего дома. Он казался таким скучным. Но скоро на стене в моей комнате будет висеть настоящее произведение искусства.

— Здорово.

Стефан поднялся по лестнице, перешагивая через ступеньку. За ним шла мама, ступая на каждую. На щеках Стефана краснели пятна, которых я не замечала раньше. Он остановился на верхней ступеньке и пропустил вперед маму. Она перевела взгляд с него на меня и улыбнулась. Вид у Стефана был смущенный.

— Я принесла песню, — сказала я после того, как его мама вышла из прихожей, и протянула конверт через перила.

— Спасибо, — ответил Стефан, держа конверт в вытянутой руке и неуверенно глядя на меня. — Ты торопишься?

Я посмотрела на часы, хотя прекрасно знала, что они показывают половину восьмого.

— Вроде бы нет…

Стефан кивнул в сторону подвала.

— Йеспер тоже тут. Мы играем на «Плейстейшн».

Сказав это, он смущенно засмеялся — как будто признался, что играет с «Лего».

— Может, хочешь поиграть с нами?

Он спросил не из вежливости. Он искренне хотел, чтобы я осталась.

— Я не умею.

— Научишься за минуту.

— Ладно…

Кажется, Стефан обрадовался. Я разделась. Когда мы спускались по лестнице, он повернулся ко мне и помахал конвертом:

— Потом прочту! Здорово.

Мы прошли через комнату вроде гостиной, на стенах которой висело еще больше картин, чем в прихожей, а потом оказались там, где, очевидно, Стефан и обитал. Йеспер сидел на полу, полностью сосредоточенный на телевизоре и на джойстике, который держал в руках. На экране соревновались скутеры. Стефан улыбнулся мне и посмотрел на Йеспера.

— Алло, оторвись на секунду. У нас в гостях дама.

Меня еще никто в жизни не называл дамой. Йеспер бросил растерянный взгляд на нас, стоящих у него за спиной.

— Чего? Ой… привет.

Скутеры финишировали — все, кроме одного, въехавшего в сугроб. Наверное, это Йеспер, подумала я. Он вздохнул:

— А я так удачно шел…

Стефан засмеялся, глядя на меня:

— Он всегда так говорит, когда гоняет в одиночку!

Йеспер шутливо передразнил:

— Всегда так говорит… Я правда удачно шел!

Комната Стефана была почти вдвое больше моей, но обставлена скромно. Письменный стол без ящиков. Стеллаж с несколькими книгами, множество дисков и музыкальный центр. Широкая кровать. Телевизор. На стенах морские карты, афиша старого вестерна, несколько детских фотографий Стефана в рамках и тканый вымпел с изображением Джими Хендрикса. Йеспер сидел, скрестив ноги, на большом персидском ковре. Он напомнил мне Тюре Свентона из детских детективов.