Чтение онлайн

А что делать? Верный перекрыли наглухо. Самолеты не летают, в поезда билеты не продают. Что там случилось, толком никому не известно. Телевизор помалкивает, газеты не пишут, «Снег» обрезали. А на косвенных признаках очень смахивает на наманганские события. Сходи в ближайшую часть с бутылкой — и выяснится множество любопытных подробностей. От отмены увольнительных и отпусков до повышенной боеготовности. Войска перебрасывают на юг, и весь район объявлен военной зоной. И даже заверенная военкоматом телеграмма никого не впечатляет. Родственница? Покажи документы. Нет? Вали к той самой матери.

Курсанты садились на откидные сиденья вдоль борта и ставили перед собой огромные рюкзаки. Куда там ишакам, они бы столько не унесли. На неделю автономной жизни, включая бои. Не нравится ему подобная предусмотрительность — дурно пахнет. Хотя, казалось бы, куда уж лично для него хуже.

Сашка уселся на собственный вещмешок прямо на пол. Для него места не предусмотрено. Створки в хвосте натужно завыли и принялись закрываться. Полдела выполнено — прорвался. Теперь недолго.

Завыли двигатели, и самолет двинулся по взлетной полосе, набирая скорость. В иллюминаторе замелькали деревья, растущие за забором. «Антонов» развернулся и, набирая двигателем обороты, пошел на взлет.

Кто-то запел, и курсанты дружно подхватили. Внутри пузатой железной банки бодро понеслось нечто современное про басмачей — визитка барда Кирсанова.

Парни всерьез радовались. И не столько будущим подвигам, сколько возможности выскочить из надоевшей казарменной рутины. Знакомое дело. Всегда кажется, впереди лучше. Этих еще наверняка заставляют по «горам» ходить. Подходящих скал не напасешься, и кто-то умный придумал: можно и без них обойтись. Берется овраг — одна штука — и куча рядовых.

Подъем крутенький, а ты по нему регулярно бегаешь. Вместо зарядки. И в наказание за очередной залет. И просто так — взгляд офицеру не понравился. Вверх-вниз. Вверх-вниз. Устал? Теперь вприсядку разик. Никакого Кавказа не требуется. Обычный марш-бросок почти прогулкой кажется. А отправка в часть — освобождением.

— Герои, — сквозь зубы процедил майор. — Кто придумал посылать недоучек? Не сорок первый год!

— Вы совсем ничего не знаете? — спросил с надеждой Сашка, доставая из кармана очередную четвертушку. Лучше любых денег идет в налаживании взаимопонимания.

Майор не чинясь взял и хорошо глотнул.

— Оставьте, — отмахнулся Сашка на попытку отдать. — Я и так в долгу.

— Взрывы были, — нехотя объяснил Комаровский, — смертники, мля. Погибших много. Добралась до нас исламская мода. Это то, что довели до общей массы в приказе. А подробности на месте. Шерстить «черных» будем. Всех на уши поставим. А кто? Вот эти? Лучше бы кинологов дали. Или вертухаев. Сборная солянка с округа, мля. Выше не пошло, значит, угроза средняя. Серьезных выступлений не ожидается.

— Так в Барнауле же есть собаки, — искренне удивился Сашка, разглашая знание очередной военной тайны.

— Там питомник. На племя разводят. А обучают в Ташкенте и Фрунзе. Мабыть и пришлют, — ответно раскрыл тайну майор. — Хорошая псина дорогого стоит. Уж дороже тебя, — он хохотнул, — и нормы питания одинаковые. Это же ты, красавец, продовольственный склад в девяносто девятом в Герате обнес?

— Клевета, — равнодушно отказался Сашка, — офицерские байки. Вот и делись с ними после этого найденным на дороге бесхозным имуществом, — добавил нагло.

— Вот, — наставительно сказал майор молодому лейтенанту, сидящему рядом и внимательно прислушивающемуся. — Мотай на ус. Училище — одно, армия в боевых условиях — совсем не тот коленкор. Правильно понимающий службу солдат обязан с начальством поделиться. А тот — его прикрыть. Взаимовыручка в действии. В жизни всякое случается, и панибратства не будет. Каждый должен знать свое место и соблюдать субординацию. А солдаты чем дольше служат, тем больше наглеют, без правильного воспитания готовое чэпэ. Трибуналы и гауптвахты остаются в тылу. Солдат сам прекрасно знает, когда виноват, и песца примет спокойно.

Ну да, подумал Сашка, на боевых выходах только попробуй не исполнить приказа или струсить. А вот в расположении совсем другие порядки. Бухай, закидывайся, сачкуй, и если хватает смелости — посылай. Главное, не попадайся. Не за то отец сына бил, что играет…

— Не накажешь — не научишь. Тут важно палку не перегибать, а то недолго и пулю в спину словить. Было, а? — спросил майор Сашку.

— У нас — нет. В спецназ отбор жесткий, неподходящие быстро отсеивались. Говорили разное, да тоже все больше болтовня. Кто сделает, про такое помалкивает, если с головой дружит.

Из кабины появился летчик и позвал майора. Под заинтересованными взглядами они слегка побеседовали. До остальных доносились в основном общеармейские выражения. Без контекста не понять. Может, это они обмениваются мнениями по поводу красивых кучерявых белых облаков за бортом?

— Военный аэродром не принимает, — сообщил Комаровский вернувшись. Собственно, во фразе содержалось гораздо больше слов, но смысл был именно таков. — Будем садиться в гражданском. — Он посмотрел вопросительно на Сашку.

— На машине до центра Верного минут пятнадцать, — выдал тот справку. — У железнодорожного разъезда, ну на военном, до сих пор грунтовая взлетно-посадочная полоса. «Антонов» сядет, вертолеты тоже, но не лучший вариант. А в Толбухине ВПП с асфальто-армобетонным покрытием. Там и тяжелые транспортники приземляются. Четыре с лишним километра длина.

— В город пойдешь самостоятельно, — пожевав губами, вынес вердикт майор, — мне теперь разбираться с транспортом и искать начальство.

— Какие вопросы? Я и так не рассчитывал. Спасибо за помощь.