Чтение онлайн

Но Павел знал, что такие вложения — помощь самому себе, и только. Речь тут шла не о милосердии, а о разумности.

В кабинете этого «президента-директора-самого главного врача» вопрос его возраста вновь повис в воздухе, Павел почувствовал это, как только вошел.

Он спокойно двинулся к столу, присел на отличное гостевое кресло — новое, на нем похоже, редко кому удавалось посидеть — и сразу развеял все сомнения своего собеседника:

— Мой отец слишком занят в последнее время, поэтому он поручил заняться некоторыми второстепенными вопросами мне. Нужно пристроить два, может, три миллиона в ваш фонд. Надеюсь, что в ваш. Но отец очень щепетилен в вопросе выбора направления благотворительности.

Собеседник привстал, махнув рукой провожавшей Павла ассистентке, чтобы та закрыла дверь. С другой, очевидно, стороны.

— Очень рад нашему знакомству. Я исполнительный вице-президент ассоциации. Виктор Викторович …

— Это неважно, — благожелательно отмахнулся Павел. Ему действительно до фени было, как зовут очередного чиновника. И не терпелось двинуться дальше. — Более того, на первом этапе и структуры моего отца хотели бы оставаться неназванными, так что простите за мой почти тайный визит. Пока я только собираю данные о наилучших вариантах. В свободное, так сказать, от учебы время.

Павел улыбнулся. Это была шутка, и еще проверка. Сейчас он был удавом, решившим двинуть головой в сторону, чтобы проверить, насколько хорошо подготовлен к дальнейшему кролик.

Вице-президент заливисто рассмеялся. Заразительно, надо признаться, все-таки до таких должностей не доползают на одних только подковерных интрижках. Какое-никакое обаяние у него было. И пара машин в гараже, уж точно получше чем у Павла.

Но скромность красит.

Раз уж разговор пошел шутейный, то и собеседник решил слегка подшутить и одновременно убедиться, что не мечет бисер перед незнакомой свиньей:

— Два-три миллиона как минимум рублей, я надеюсь? — Его улыбка предполагала, что Павел сейчас ответит. И как он должен это сделать. Все-таки этот вице-президент заслуженно имел такую смазливую ассистентку.

Конечно же Павел с легкой, тщательно скрываемой спесью разуверил его, что речь идет отнюдь не о рублях. Конечно же они вместе посмеялись и над этой шуткой.

После этого была чашка кофе, которой Павел предпочел стакан воды.

Отхлебнув всего один раз, Павел продолжил:

— У моего отца, видите ли, есть… был один родственник, который умер в коме. Вернее, из комы он вышел, но умер, находясь, как вы это зовете?.. Овощным состоянием?

— Вегетативным состоянием, — благожелательно поправил его вице-президент, не моргнув глазом.

— Да, точно. Мы, знаете ли, не сильны в медицине, и отец тоже не силен. Это было давно, но вы же знаете стариков. Ему это запало, и он все время вспоминает тот случай. Сейчас вроде медицина ушла вперед, и говорят, что такие случаи то ли лечат, то ли хотя бы дают людям пристойный… уход. Это называется уход, да?

— Да, в последние годы появилось множество новых методов, позволяющих точнее распознать болезнь, назначить эффективные реабилитационные мероприятия…

Павел махнул рукой, прерывая не интересную ему (и как играемой роли, и ему лично) часть.

— А тут как раз возникли возможности с налогами… Ну это уже детали, которые мы с вами обсудим позднее. Может быть, уже с юристами отца, если мы сможем продвинуться вперед.

Вице-президент тут же уверил Павла, что именно их ассоциация умеет наиболее эффективно использовать благотворительные фонды. А уж с качественным оформлением этих денег, позволяющим получить безусловные налоговые вычеты, у них вообще никогда не было проблем.

Павел вежливо, где-то даже заинтересованно покивал. На сей раз ему было все так же неинтересно, но должно было, по идее, интересовать его образ. И лишь после рекламной речи исполнительного вице-президента перешел к сути.

— Хотелось бы посмотреть на ваши условия, конечно. Образцы документов и прочее. Позже я пришлю вам адрес, куда вы все это сможете доставить. Да, и еще, папе будет необходим небольшой, скромный, безусловно без помпезности, новостной вброс. Старикам подобное становится важным, знаете ли. Пару фотографий у постели больного, ваши благодарности, может быть, благодарности старушки-матери, которая уже не могла ухаживать за своим приду… извините, невменяемым сыном. И только благодаря деньгам отца и новой, построенной вами клинике у сына теперь есть необходимый уход… Такое возможно, как вы считаете? У всех разные правила по поводу прессы, знаете ли, и мы ни в коем случае не хотим их ломать.

Конечно же Павлу была обещана не просто маленькая новость, но даже (конечно же короткое) сообщение по местному каналу. Интернет. Все газеты. Без проблем. И фотографий — сколько угодно, можно даже снять небольшой ролик. Может быть, он будет полезен и для настроения в коллективе, среди сотрудников, конечно, если у вашей семьи есть в этом необходимость…

Павел отметил, что надо будет кое-чему поучиться у этого проходимца. Он стелил так мягко, что Павел даже начал подумывать, не натолкнуть ли отца на мысль действительно спонсировать пару подобных проектов. Деньги здесь крутились большие и весьма полезные во всех смыслах.

— Так вот, — в какой-то момент перебил он рассказчика, — очень хорошо, что у нас все получится. Зная предпочтения отца, я хотел бы, если возможно, подобрать несколько предварительных кандидатов, чтобы предложить ему выбор. Не знаю, насколько сложно будет устроить такое, есть ли у вас подобная информация… Если надо, я готов даже выделить свое время и вместе с вашими сотрудниками объехать нужные больницы, если фотографий пациентов нет в их делах или база по больным до сих пор не централизована…

Конечно же все уже давно было централизовано. Вице-президент с гордостью придвинул к себе ноутбук:

— Какие именно предпочтения у вашего отца, не подскажете? Женщины, мужчины? Может быть, определенный возраст? Длительность в коме? Глубина комы? Или подобрать кого-нибудь из тех, кто ходит, хоть и не вполне… восстановился?..

Дальше все было просто.

Чем больше Павел думал, почему он хочет убить этого мальчика (даже не почему убить, а почему именно этого, совершенно неизвестного ему мальчика), тем четче у него в голове рисовался его образ. Образ неизвестного, обреченного его желанием на смерть.