Чтение онлайн

— Нравится? — спросила Таня, а потом схватила её и нахлобучила на голову Клёши. — Теперь она твоя!

— Ой, а как же ты? — тихонько спросила девочка, приподняв шапку и блестя из-за меха глазами.

— Льдом не покроюсь. Бери-бери, у меня ещё много для вас всего.

Таня прошла в зал, где начали уже собираться призраки. Они возвращались с работы, заданий мятежников и после иных ежедневных дел, которые помогали им выживать. Кто-то смотрел на гостью с подозрением, кто-то недовольно, но в основном люди были ей рады, и это грело сердце.

Дедушка Дорд по-прежнему сидел в старом инвалидном кресле, и на нём была его неизменная шерстяная жилетка.

— Вы только гляньте, кого Матерь прислала, — хмыкнул он, однако лицо его было весьма добродушно. — Ну что, как там, в небоскрёбах?

— Богато, врать не буду, — ответила Таня и наклонилась к Дорду, чтобы клюнуть его в колючую щеку. — Добрый вечер, дедушка.

— Добрый, коль не врёшь.

Таня поставила сумку прямо на стол и принялась доставать подарки. В основном это была еда: крупы, консервы, овощи и даже свежие фрукты, которых в убежище не видели до середины лета. Даже кислые зимние яблоки — и те заканчивались к месяцу темного дракона, одиннадцатому в году.

— Яблоки, апельсины и вот эти сладкие штуки — не знаю названия — детям. Им нужны фрукты! А вам я принесла консервы. Мясо, а это красная рыба, — Таня доставала железные баночки и выстраивала их в аккуратные башенки. Дети стояли рядом со столом и во все глаза смотрели на невиданные богатства. — Молоко было тяжело тащить, но я захватила купоны на него и хлеб, можете обменять в городских лавках. Только не тратьте сразу, тут много, заподозрят неладное.

— Что, сегодня раздают подачки дракона?

Кэлин. Таня и не заметила, как он вошёл, встал рядом с Дордом, скрестив руки на груди. Сердце тоскливо сжалось при его виде, и тут же его полоснула обида: Таня не заслужила той злости, что скрывалась в лице Кэлина. В конце концов, по легенде она жертвовала своей честью ради дела мятежников.

— Сегодня раздают мои подачки. Не волнуйся, для тебя здесь ничего нет.

И развернулась на каблуках обратно к сумке.

— Я и не сомневался. С чего бы тебе быть мне благодарной, да?

Таня замерла. Несправедливые обвинения били в спину, словно удары кнута. Она сжала кулаки в приступе бессильной злобы. Ей так больно потому, что она согласна с Кэлином?

— Да нет, просто не хочу получить свой подарок обратно в лицо, — и решила, что больше не будет обращать на него внимания. В конце концов, его истерики выглядели просто по-детски. — Анка, смотри, что я привезла тебе. Тут шерстяное платье и тёплый плащ. Больше не влезло, но я купила кое-что ещё. Пришлю потом посыльного.

Анка замерла на кухне, сжимая в тонких пальчиках половник. Её глаза, и так навыкате, казались еще больше из-за удивления и голода, когда она переводила взгляд с Тани на Кэлина и обратно. Наконец она решилась, поджала губы, вскинула голову.

— Мне от тебя ничего не нужно. Забирай свои подачки, — голос её звучал тихо, но уверенно.

— А ну хватит! — воскликнул Дорд и стукнул кулаком по столику. Шахматная доска с грохотом подпрыгнула, фигуры полетели на пол. — Вы что здесь, самые богатые? У каждого по красной рыбине под подушкой спрятано? Нет? А вот ежели нет, так не стоит вести себя, как глупцы. Зена не враг, и если она принесла подарки, то её благодарить надо, а не морды кривить. А если кто откажется, спорить я не буду, но запомню, что он самый сытый и одетый тут, и пуст тогда не ждёт от меня помощи какой. Понятно всем тут?

Он говорил как будто для всех, но обращался главным образом к Кэлину. Тот посмотрел на Дорда, потом перевел взгляд на Таню. Она стояла посреди зала, растерянная, и сжимала в руках плотную коричневую пачку фасоли.

— Ты говоришь, что она не враг, да только Зена засыпает на мягких подушках Мангона, — Кэлин говорил сквозь зубы и явно выбирал выражения. Он мог бы пройтись по её самолюбию куда более ожесточенно, — пока вы спите на кроватях, сколоченных из досок. Она завтракает пирожными, а вы — заплесневелым хлебом. Зена врет вам, а вы съедаете все кусок за куском.

— Да кто бы вообще говорил о лжи! — воскликнула Таня, прежде, чем успела подумать. Да и не хотелось ей больше понимать Кэлина или входить в его положение. Таня злилась на него, горячо и искренне, и хотела, чтобы он закрыл рот.

— Что ты имеешь в виду? — протянул Кэлин.

— А папочку ты давно видел? Привет ему не передать?

Кэлин уронил руки по швам. Глаза его стали круглые, на виске забилась жилка. Он смотрел Тане в глаза, и в его взгляде отражались смятение и страх.

— Да, я знаю, кто ты такой, Кэлин, — продолжала Таня, почувствовав вдруг прилив уверенности. — Успокойся, твой секрет останется секретом. Только не смей больше говорить мне, что я лгу! У тебя в этом не меньше опыта.

В зале повисло молчание. Таня сверлила глазами Кэлина, он — её, остальные жители убежища тревожно переглядывались, пытаясь понять, что происходит. Позже наверняка они потребуют ответов от Кэлина, и ему придётся придумывать очередную ложь, но всё это было не важно. Таня уважала его за всё, что он делал для своих людей, но уважение это пошло трещинами, и она никогда больше не будет так дорожить его мнением, как раньше.

В повисшей тишине стук трости о плиты пола показался оглушительным, словно выстрелы. В убежище вошёл Лекнир, худой и прямой, как жердь, и остановился, сложив руки на набалдашнике в виде вороньей головы.

— Я, кажется, пришел как раз к немой сцене, — проговорил он, а потом достал из кармашка часы на цепочке и откинул крышку. — К сожалению, у меня нет времени на ваши драмы. Зена, будь добра, пройди со мной в другую комнату.

Таня вдруг почувствовала, что волнуется. Этот Лекнир, всегда подчеркнуто вежливый, вызывал у неё странный трепет, почти страх. За его тщедушным видом: узкие плечи, чуть скособоченная фигура из-за того, что он постоянно опирался на трость, длинное худое лицо, строгая одежда, — скрывалась настоящая сила, и это было невозможно не чувствовать.