Чтение онлайн

Парень коротко рассмеялся.

— Нет, такого странного пророчества не было. Но уверен, — он протянул руку и легким ласковым движением заправил выбившуюся прядь её волос за ухо, — ты вплетена в планы Великой Матери, как соломинка в ту твою уродскую шляпу.

— Ничего она не уродская, — Менив-Тан шлепнула друга по плечу. — Я уверена, что не было у нее никаких планов на меня. Я была обычной девчонкой, меня звали Таня, и я училась в простой школе и университете. Ела печенье по утрам, ходила в театр с живыми картинками, пару раз дралась в подворотне. А потом я выпала этому миру, словно карта в игре. И Великая Матерь меня удачно разыграла. Это мог бы сделать Свирл, но он был медленнее и глупее, поэтому все упустил. Понимаешь, Денри? Я всего лишь кусок картона, который Матерь забрала в руку и вовремя выкинула на стол.

— Не знаю, звучит скучно. Неинтересно. Я бы очень хотел иметь великое предназначение, — протянул Денри, мечтательно глядя в небо, и на закатной палитре голубизна смешивалась с розовым и красным. — Например, стать королем над людьми и драконами.

Таня перевернулась на живот и принялась внимательно изучать лицо друга, который смотрел, прищурив ярко-коричневые, почти оранжевые глаза, на волнующееся небо.

— Тебе для этого не нужно предназначение, — серьезно сказала она. — Или чье-то дозволение. Ты всего можешь добиться сам. И ты заслуживаешь стать королем.

Денри повернул голову, посмотрел хитрым взглядом на подругу, а потом быстро притянул ее к себе и заключил в объятия.

— Знаешь, Менив, что бы ни ждало нас впереди, ты самая чудесная девушка из всех, что только можно встретить. В драконьем или человеческом царстве — не важно.

— Ты тоже ничего, — ответила Таня и засмеялась, потому что Денри тут же вцепился пальцами в ее бок.

— Вот отправит меня Итари в Илибург, я стану королем и тогда придумаю для тебя страшное наказание за твою дерзость.

Таня села на траве и вдруг стала серьезной. Закатное солнце бросало на ее лицо розово-оранжевые отблески, подчеркивая бледность кожи и непривычную драконам красоту.

— Когда ты улетаешь из обители?

— Итари сказала прийти к ней в первый день месяца Коры, и тогда она все скажет, — ответил Денри. — Это через неделю. А сегодня мы еще свободны и можем заночевать прямо здесь.

— Мне страшно думать, как я буду без тебя, — сказала Таня, уворачиваясь от поцелуев. — Мне даже поговорить не с кем, не с Отори же. Она ненавидит меня.

— Да не в тебе дело! — нахмурился Денри. — Она просто не любит людей. В принципе.

— Да, мне стало легче. Ладно, не бери в голову, я буду общаться со старшими драконами, постигать устройство мира и однажды настолько преисполнюсь в своем познании, что уйду в горы, буду там медитировать и превращусь в священную мумию.

Денри рассмеялся, громко и весело.

— Прости, но я не могу тебя представить в роли медитирующего мудреца. В тебе слишком много жизни для этого. Не грусти, ты же знаешь, я не люблю этого, — он сел, приобнял подругу, но она не ответила на его объятие. — Я постараюсь вернуться. И найти способ забрать тебя. Вместе навсегда, помнишь?

— Навсегда, — кисло улыбнулась Таня. — Ты же знаешь, Матерь ясно определила мою судьбу: быть Даром драконам и провести остаток жизни здесь, в Обители. Ты не сможешь меня забрать.

— Не говори, что я что-то не смогу, — Денри выглядел упрямым и решительным, несмотря на обнаженный вид. — А то я Контору расскажу, он будет рад узнать о твоих стремлениях к медитациям и замучает тебя ими.

Таня испуганно уставилась на друга.

— Ну что еще случилось? — протянул Денри.

— Контор. У нас сегодня занятия по астрономии, — упавшим голосом проговорила Таня.

— Проклятье! — он вскочил, осматриваясь, будто старый дракон мог обнаружиться за ближайшими кустами. — Захвати мою одежду и скорее возвращаемся!

Денри обратился в дракона, Таня забежала ему на спину по подставленному крылу, привычным движением сунула ноги под чешуйки, чтобы крепче держаться, и приготовилась к полету. Она знала, что драконы не любят возить людей на спинах, считают это унизительным, но Денри вел себя так, будто это вполне дружеский жест — покатать подругу на мощной чешуйчатой спине, и Таня никогда не зазнавалась. Водопад остался внизу и позади, а над верхушками деревьев показалась Скала Дракона, где хмурый Контор ждал своих нерадивых учеников.

***

Контор сидел на краю обрыва и смотрел на темное небо, расшитое узорами созвездий. Луна серебрила его чешую, и старые наросты, и длинную бороду. Пожилой дракон выглядел спокойным, умиротворенным, будто его сознание устремилось к звездам и плавало среди них. Денри и Таня подошли тихо и встали рядом, делая вид, что стояли здесь с самого заката.

— Милые дети, — после долгой паузы заговорил Контор. — Посмотрите на эти звезды. Они горели на небе задолго до вашего рождения и будут гореть, когда ваши кости превратятся в прах. Они столь далеки, что свет от них будет доходить до этих земель еще сотни тысяч лет, исчезнут люди и драконы, так и не узнав, что где-то в глубине галактики эти звезды давно умерли, — он глубоко вздохнул, а когда повернулся, глаза его горели яростью. — Так что же вы, несчастные черви, думаете, ваши глупые делишки важнее звезд?!

Рев Контора гремел под ночным небом особенно громко, дробился, отражаясь от скал. Таня испуганно отпрыгнула, а Денри растянул губы в извиняющейся улыбке.

— Мы перепутали дни, учитель, — признался он.

— Перепутали дни? — Контор, казалось, не собирался сбавлять тон. — О Матерь, за что ты послала мне столь глупых учеников, для которых посчитать до семи — уже непосильная задача? — он сокрушенно помотал головой, и бородка его качалась из стороны в сторону. — Убирайтесь. Убирайтесь с глаз моих долой, и чтобы я даже запаха вашего презренного не чувствовал! Я буду горевать…

Контор лег на землю, словно кот, положив голову на скрещенные лапы, и вид его сделался самым несчастным. Денри посмотрел на Таню. Та пожала плечами.

— Учитель Контор, ну что вы, — начал он. — Вы это… прекращайте уже. Мы можем извиниться, хотите?

— Ты что, делаешь мне одолжение? Ооо, что бы сказала твоя мать, узнай она, какого бездарного сына породила на свет? Повезло ей, что она на Звездном острове предается созерцанию бытия, иначе выдрала бы тебя и не посмотрела, что тебе пятьдесят лет.