Чтение онлайн

Он прошел к старомодному, отделанному хромом холодильнику, помещавшемуся рядом с баром, достал заледенелую бутылку “Таттингера” и приготовил пару хрустальных бокалов. Кстати, бутылку он открыл, даже не прикасаясь к пробке, что показалось мне довольно забавным трюком.

Детство мое прошло в маленьком стандартном доме с эркерами и крохотным, заросшим крапивой садиком, где летом невозможно было укрыться от солнца, а потому обилие пространства и света здесь приятно поразило меня. Стоя в центре просторной гостиной, я испытывал смешанное чувство эйфории и агорафобии.

— Ну как, нравится? — будничным тоном спросил Спанки, пригубив шампанское.

— Нет слов! — воскликнул я, ошеломленно качая головой. — И все же, что бы ты ни говорил, я не заслужил права здесь жить.

— Для некоторых людей недвижимость не представляет никакой ценности. Мне попадались клиенты, которые предпочитали всю жизнь путешествовать по свету, и, коль скоро именно в путешествиях они видели счастье, я старался всячески помогать им в этом.

— Нет-нет, в Лондоне я чувствую себя вполне счастливым и не согласился бы жить ни в каком другом городе.

— Тогда я вправе расценить твои слова как благосклонное согласие принять от меня в подарок эту квартиру?

— Да, вправе, — ответил я, прямо-таки сияя. Я уселся, скрестив ноги, на паркетный пол и наблюдал, как Спанки задумчиво шагает по комнате. Последние несколько недель я провел в обществе некого существа, которое не было человеком в строгом смысле слова, однако сейчас я уже не мог представить себе, как бы вообще жил на свете, не сведи нас судьба вместе. И все же разве возможно, чтобы тебе нравился кто-то, кого ты не понимаешь?

— Мужчины тоже редко понимают женщин, однако те не перестают нравиться им, — неожиданно обронил Спанки. — Хотя и не столь часто становятся друзьями — секс мешает.

— Не уверен, что это так..

— Уверяю тебя, что это именно так. А иначе откуда же берется так много одиноких женщин средних лет? Большинство мужчин перестают даже разговаривать с женщинами, когда те утрачивают былую привлекательность и оказываются во власти фантазий о женщине-ребенке, пока кто-нибудь не выбьет из них эту дурь. Если бы я не проявлял должной осторожности, все мои клиенты предпочли бы остаться холостяками, рыскающими в поисках воплощения своей мечты.

Я поставил бокал на пол рядом с собой.

— Спанки, а что с тобой случилось? Зачем тебе вообще понадобились какие-то клиенты?

Он уже говорил мне, что намерен прекратить свое существование в облике духовного даэмона исключительно ради обретения человеческого обличья, однако никогда не рассказывал о своей жизни на Земле.

— Знаешь, Мартин, я не слишком люблю говорить о себе самом. — Он тоже сел на пол и поставил бутылку между нами. — А в общем все довольно просто. В принципе, даэмоны не имеют телесной оболочки — мне же хотелось осязаемости. Тела. Человеческой жизни. Поэтому я был возрожден уже в облике человека и с тех пор с огромным удовольствием помогаю людям.

Возможно, все дело в этих изумрудно-зеленых глазах, неотрывно смотревших на меня, однако впервые за все это время я понял, что Спанки скрывает от меня нечто действительно важное.

Как знать, если бы я раньше начал действовать в соответствии с возникшими у меня смутными подозрениями, возможно, вообще ничего не случилось бы?!

В субботу я сообщил Заку, что съезжаю с квартиры.

— Что значит — съезжаешь? — изумленно спросил он. — А я-то думал, старик, что тебе здесь нравится. Считал, что между нами возникла даже некоторая гармония, что нам приятно осознавать эту связь друг с другом.

Всю вторую половину дня он просидел на полу, куря “травку”, надев наушники и играя на компьютере в “Дельфина Экко”. Спанки все организовал так, что во вторник утром можно было начать перевозить веши. Он уже забрал ключи и показал мне документы на квартиру, хотя и отказался объяснить, как ему удалось их оформить, сославшись на то, что это, мол, лишь “частичка волшебства”.

— Зак, мне тоже было приятно твое общество, однако предложение оказалось настолько заманчивым, что я попросту не смог отказаться.

— А знаешь, Мартин, ты становишься совершенно другим человеком, — укоризненно заявил он, тыкая мне в грудь пальцем. — Раньше ты всегда был таким простым, открытым, что ли, а в последнее время стал вести себя как-то странно. Сначала эти наряды, потом — работа. Ты даже перестал интересоваться, как дела у Дэбби! Это что, все из-за даэмона, да? Он превращает тебя в хлыща. Ну что ж, прекрасно! Таким образом, деньги стали для тебя неким божеством. А, пошел в задницу! Больше ты для меня не существуешь.

Он нацепил наушники и опять принялся водить своего дельфина по подводным пещерам. Меня же его реакция попросту возмутила. Разумеется, Заку нравилось, что в любое время есть где разжиться левыми деньжатами, и сейчас, когда он почувствовал, что эта возможность уплывает, ему вдруг расхотелось знаться со мной.

Я сорвал с него наушники.

— Зак, нам обоим пора повзрослеть. И ты не можешь вот так сидеть здесь до конца своих дней. Все вокруг нас находится в постоянном движении, причем новое поколение уже наступает нам на пятки. Все эти книжки, игры, — я обвел рукой захламленную гостиную, — они ведь не имеют никакого отношения к реальной жизни. Дэбби носит под сердцем твоего ребенка, и либо она сделает аборт, на который опять же тебе предстоит раздобыть деньги, либо ты должен будешь взять на себя заботу о ней самой и о младенце. Пора бы тебе подыскать работу и немного образумиться. Ты уже не ребенок.

Он отбросил джойстик, наушники и, ссутулившись, повернулся ко мне:

— Только не надо, старик, переводить разговор на меня. Именно ты нуждаешься в каком-то там духовном поводыре, который должен помочь тебе одолеть жизненные проблемы.

— Все это произошло без какого-либо участия с моей стороны. Просто так получилось. Не знаю, как и почему, но получилось.

— Но это же нечестно! — вдруг заорал он. — Ведь из нас двоих именно я во все это верю! Причем верил всегда. И где же мой поводырь?! Кто поможет мне преодолеть жизненные трудности?