Спартак
Шрифт:
О Гнее Помпее Магне уже приходилось упоминать. Скажу еще пару слов.
…Мне жаль Великого Помпея. Из всех, кто так или иначе был связан со Спартаком, он выглядит наиболее пристойно. Дело не в том, что Помпей и вправду был неплохим полководцем, может быть, самым лучшим, пока не взошла звезда Цезаря. Он был еще и очень хорошим человеком: честным, добрым, отзывчивым, даже в чем-то наивным. Его честолюбие — какой же вояка без честолюбия! — казалось чем-то несущественным по сравнению с амбициями всех его соперников и друзей. Сколько раз всего один шаг отделял Магна от диктатуры, но никогда он не пытался такой шаг сделать.
Помпей и погиб, защищая законную римскую власть от нового Кесаря.
Единственное темное пятно на всей его жизни — это участие в карательных экспедициях Суллы. Оправдать такое трудно, но понять можно. Молодой офицер, сам пострадавший от репрессий марианцев, получил возможность отомстить врагу. Отомстить — и прославиться. Триумф в двадцать лет — кто откажется от такого? Если именно за это его карали римские боги, то кара была слишком жестокой. Смерть от руки предателя, гибель всей семьи, крушение мира, который он пытался защитить… А если Магна действительно задело проклятие Красса, это еще более несправедливо. Сам Помпей никогда не приносил в жертву своих солдат.
Мир душе твой, Гней Помпей Магн! Ты был достоин лучшей доли…
Сейчас, в месяце марцедонии 72 года до Р.Х., Помпею тридцать четыре. Его слава еще только поднимается к зениту, все еще впереди, Магн молод, полон сил, он только что победил Сертория. Уверен, что, получив указ Сената, Гней Великий вполне искренне, без всякого злорадства поспешил на помощь своему другу и однополчанину Марку Крассу. Возможно, он даже не догадывался, что у того на уме.
Красс же… Ну, с ним все понятно.
Аппиан:
"Красс, опасаясь, что слава победы может достаться Помпею, старался всячески ускорить дело и стал нападать на Спартака".
Странная война заканчивалась. Римская армия была готова перейти в наступление. "Стал нападать" — наверняка разведка боем перед решающим сражением. Следовало спешить, Помпей уже вел своих ветеранов в Италию.
Спартак тоже понял, что обстановка изменилась. Его разведка, конечно же, доложила о назначении Помпея и о подготовке римского наступления. Значит, надо было менять планы.
Наши древние уверяют, что идти на прорыв Спартаку пришлось из-за недостатка провизии. А вот в это я не верю, точнее, не верю, что это была единственная и главная причина. С самого начала осады Спартак знал, на какой срок его армия может рассчитывать при наличных запасах. Вероятно, к этому времени они действительно заканчивались, но показательно то, что Красс начал первый. Именно он "старался всячески ускорить дело".
Спартак отреагировал молниеносно — и в уже привычной манере. Враг собирается напасть? Прекрасно, значит, первым делом надо уверить его в том, что спартаковская армия этого боится. В одну из ночей Спартак атакует римские укрепления. Атакует — и отступает, не добившись цели.
Аппиан:
"Когда Спартак был принужден попытаться пробиться в Самниум, Красс на заре уничтожил 6000 человек неприятельского войска, а вечером еще приблизительно столько же, в то время как из римского войска было только трое убитых и семь раненых. Такова была перемена, происшедшая в армии Красса благодаря введенной им дисциплине. Эта перемена вселила в нее смелость и решимость достигнуть победы".
Оставим на совести Аппиана "генеральские" цифры. Такого соотношения потерь — двенадцать тысяч против троих — не могло быть, даже если спартаковцы атаковали безоружными, а у римлян имелись на вооружении пулеметы. Вероятно, историк заглянул в очередное донесение Красса в Сенат. Так и слышится его победный глас: ведайте и внемлите, отцы города, вот как Я воюю! Разве Помпей так умеет?
Судя по дальнейшему, это была обычная разведка боем. Спартак, как и его противник, прощупывал вражеские позиции. Как видим, удара было два, каждый на отдельном направлении. Красс бы и сам не отнесся к этим стычкам столь серьезно, если бы… Если бы вслед за этим не случилось невероятное: Спартак предложил начать МИРНЫЕ ПЕРЕГОВОРЫ.
Аппиан:
"Последний, также желая предупредить прибытие Помпея, предложил Крассу вступить в переговоры".
Подчеркну — речь не шла о тайных контактах, которые часто случаются на войне. Спартак предложил переговоры вполне официально, более того, не скрывая причины. Помпей! "Презренный гладиатор" тоже боялся Помпея!
Ох, и дрогнуло радостью сердце Марка Лициния. Враг БОИТСЯ. Наконец-то! Само собой, мириться он отказался, как пишет Аппиан, "с презрением".
Этим несостоявшимся переговорам многие придают слишком большое значение. Джованьоли Вещий даже считал, что мир заключить предложил не Спартак, а Красс — все из-за того же Помпея. Более того, претор пытался сманить "презренного гладиатора" чуть ли не консульской должностью, лишь бы скорее закончить войну. Могло быть такое? Уверен — нет. В Риме не простили бы Крассу мира со Спартаком, ибо такое. окончание войны с собственными рабами напоминало бы самую настоящую капитуляцию. А в этом случае вступал в силу древний римский закон — мир не утверждался, его инициатор отсылался к неприятелю для последующей расправы, а войну поручали другому.
…Связанный по рукам и ногам Красс в гладиаторском шатре. Хороша перспектива!
Так что переговоры предложил именно Спартак. О чем именно шла речь? И об этом можно догадаться. Через несколько десятилетий после гибели Спартака римлянам пришлось вновь воевать с армией мятежников, на этот раз в Африке. Руководил ими некто Такфаринат. И вот однажды африканцы предложили Риму договориться на тех же условиях, что и когда-то Спартак Естественно, их пожелания были с негодованием отвергнуты — по тем же причинам.
Тацит:
"Даже и Спартак после поражения стольких консульских армий, жегши неотмщенную Италию, не добился того, чтобы вступили с ним в примирение по договору, хотя в то время республика была потрясаема страшными войнами с Серторием и Митридатом; тем менее можно было при полном могуществе римского народа откупиться от разбойника Такфарината заключением мира и УСТУПКОЙ ЗЕМЕЛЬ".
Вполне вероятно, что требования Спартака были действительно очень скромными: мир и земля. Армия восставших спокойно расходится, каждый получает свой надел где-нибудь в Галлии и Северной Италии. В крайнем случае Спартак мог потребовать себе какую-нибудь из провинций — для прокормления, так сказать.