Чтение онлайн

— А ну-ка, покажи мне, — сказал Крикс, отнимая у Лутации маленькую деревянную дощечку, покрытую воском и костяную палочку, оставленную на столе. И он стал читать то, что записал торговец.

Здесь были, действительно, отмечены разные партии зерна, с соответствующими ценами сбоку и с именами собственников зерна, которые, по-видимому, получили от торговца задатки, так как рядом с именами были разные цифры — Но я не понимаю, — продолжала Лутация Одноглазая, — когда именно он ушел… Я могла бы поклясться, что в тот момент, когда вы вошли, он был еще здесь… А.., понимаю! Должно быть, он меня позвал, когда я была занята приготовлением сосисок для вас и так как очень спешил, то и ушел.., оставив деньги, как честный человек.

И Лутация, получив обратно палочку и дощечку с записями, удалилась, приговаривая:

— Завтра.., если он придет.., а он придет наверно, я отдам ему все, что ему принадлежит.

Гладиаторы ели почти в полном молчании и лишь спустя некоторое время один из них спросил:

— Итак, о солнце нет никаких известий [1] ?

— Оно все время за тучами [2] , — ответил Крикс.

— Однако, это странно, — заметил один.

— И непонятно, — прошептал другой.

— А муравьи? [3]

— спросил третий, обращаясь к Криксу.

— Они растут числом и усердно занимаются своим делом, ожидая наступления лета [4] .

— О, пусть придет скорее лето, и пусть солнце, сверкая во всемогуществе своих лучей обрадует трудолюбивых муравьев и сожжет крылья коварным осам [5] .

— А скажи мне. Крикс, сколько звезд уже видно [6] ?

— Две тысячи двести шестьдесят на вчерашний день.

— А появляются ли еще новые?

— Они будут появляться до тех пор, пока лучезарный свод небес не засверкает над миром, весь покрытый мириадами звезд.

— Гляди на весло [7] , — сказал один из гладиаторов, увидя эфиопку-рабыню, которая внесла вино.

Когда она ушла, гладиатор-галл сказал на ломаном латинском языке:

— В конце концов мы здесь одни и можем говорить свободно, не затрудняя себя условным языком, которому я, недавно только примкнувший к вам, не научился еще как следует; итак, я спрашиваю без всяких фокусов, увеличивается ли число сторонников? Когда мы сможем, наконец, подняться, вступить серьезно в бой и показать нашим высокомерным господам, что мы так же храбры, как они, и даже храбрее их?..

— Ты слишком спешишь, Брезовир, — возразил Крикс, улыбаясь, — ты слишком спешишь и горячишься. Число сторонников Союза растет изо дня в день, число защитников святого дела увеличивается с каждым часом, с каждым мгновением.., так, например, сегодня же вечером в час первого факела, в лесу, посвященном богине Фуррине, по ту сторону Сублицийского моста, между Авентинским и Яникульским холмами будут приняты в члены нашего Союза с соблюдением предписанного обряда еще одиннадцать верных и испытанных гладиаторов.

— В лесу богини Фуррины, — сказал пылкий Брезовир, — где еще стонет среди листвы дубов неотмщенный дух Кая Гракха, благородной кровью которого ненависть патрициев напитала эту священную заповедную почву; в этом именно лесу нужно собираться и объединяться угнетенным для того, чтобы завоевать себе свободу.

— Что касается меня, то я, — сказал один из гладиаторов, по происхождению самнит, — не дождусь часа, когда вспыхнет восстание; не потому, что я очень верю в благополучный его исход, а потому что мне не терпится схватиться с римлянами и отомстить за самнитов и марсийцев, погибших в священной гражданской войне.

— Ну, если бы я не верил в победу нашего правого дела, я бы, конечно, не вошел бы в Союз угнетенных.

— А я вошел в Союз потому, что обречен умереть, и предпочитаю пасть на поле сражения, чем погибнуть в цирке.

В этот момент один из гладиаторов уронил свой меч. Он нагнулся, чтобы поднять его и вдруг воскликнул:

— Под ложем кто-то есть!

Ему показалось, что он увидел там чью-то ногу и край зеленой тоги. При восклицании гладиатора все в волнении вскочили. Крикс тотчас воскликнул:

— Гляди на весло! Брезовир и Торкват пусть прогоняют насекомых [8] , а мы изжарим рыбу [9] .

Два гладиатора, исполняя приказ, стали у двери, беззаботно болтая друг с другом; остальные, мигом подняв ложе, обнаружили под ним съежившегося молодого человека лет тридцати. Схваченный четырьмя сильными руками, он начал сразу молить о пощаде.

— Ни звука, — приказал ему тихим и грозным голосом Крикс, — и ни одного движения, или ты умрешь!

И блеск десяти мечей предупредил несчастного, что если он только попытается подать голос, то в один миг отправится на тот свет.

— А!.. Это ты, сабинский торговец зерном, оставляющий на столах сестерции без счета? — спросил Крикс, глаза которого налились кровью и мрачно сверкали.

— Поверьте мне, доблестные люди, я не… — начал тянуть молодой человек, похолодев от ужаса.

— Молчи, трус! — прервал его один из гладиаторов и сильно ударил ногой.

— Эвмакл, — сказал с укором в голосе Крикс, — обожди… Надо, чтобы он заговорил и сказал нам, что его привлекло сюда и кем он был послан.

И тотчас же он обратился к мнимому торговцу зерном:

— Итак, не для спекуляции зерном, а для шпионажа и предательства…

— Клянусь высокими богами.., мне поручил… — сказал прерывистым и дрожащим голосом несчастный.

— Кто ты?.. Кто тебя послал сюда?..

— Сохраните мне жизнь.., и я вам скажу все.., но ради милосердия.., из жалости сохраните мне жизнь!

— Это мы решим после.., а пока говори.

— Мое имя Сильвий Кордений Веррес.., я грек., бывший раб.., теперь вольноотпущенник Кая Верреса.