Чтение онлайн

— И, — прервал его Спартак, — в какую бы сторону ни двинулся претор, я уверен в победе. Даже если он действительно двинется против Эномая, то, так как он ближе подойдет к Фунди, мы сможем быстро придти на помощь германским легионам.

Призвав к себе трех контуберналиев, Спартак приказал им скакать во весь опор с получасовыми промежутками в лагерь под Формиями и передать Эномаю приказ подтянуться на шесть-семь миль ближе к Фунди; одновременно он послал контуберналиев к Криксу предупредить его о том, что он может быть в ближайшие часы атакован неприятелем.

Вечером к Эномаю явились гонцы Спартака. Спустя два часа после их прибытия, части германца, имея в авангарде три тысячи кавалеристов, двинулись с крайней предосторожностью и осмотрительностью по направлению к Фунди. В полночь Эномай приказал своим легионам остановиться возле одного холма и расположиться лагерем. Хотя уже несколько часов подряд шел мелкий осенний дождь, пронизывающий до-костей, он, первый подавая пример, все же отдал приказ окапывать новый лагерь рвами и устроить частоколы.

Все произошло как предвидел Спартак: на рассвете часовые, расставленные впереди лагеря Крикса, предупредили о наступлении неприятеля.

Крикс вывел из лагеря и расположил в боевом порядке два своих, легиона — третий и четвертый, стоявшие с полуночи наготове. Пращникам он приказал быстро продвинуться вперед, чтобы встретить неприятеля стрелами и камнями.

Орест наступал в полном боевом порядке. Поэтому, как только против его солдат были выпущены первые стрелы, он немедленно выдвинул через интервалы своего фронта велитов и пращников, которые, растянувшись в цепь, пошли против гладиаторов.

Но римская легкая пехота, едва выпустив несколько стрел, сейчас же отступила к главной линии, освободив место трем тысячам кавалеристов, они с неудержимым натиском бросились на неприятельских пращников. Крикс приказал немедленно трубить отбой, но его легкая пехота не могла отступить настолько быстро, чтобы уйти из-под удар римской кавалерии и спастись от разгрома. Велики были потери гладиаторов — свыше четырехсот из них были изрублены во мгновение ока; по счастью, широкий ручей задержал наступление римлян, и гладиаторы, могли укрыться по другую его сторону.

Тогда Крикс двинулся с первым легионом к ручью, на берегу которого скопилась римская конница, и туча полетевших дротиков сразу заставила конницу отступить в беспорядке.

Орест двинул быстрым шагом два легиона пехоты против легиона) Крикса так как ему нужно было не только победить, но победить без задержки, пока к неприятелю не подошли подкрепления.

Поэтому натиск, с которым римляне бросились на неприятеля, был ужасен; третий легион гладиаторов дрогнул и едва не был приведен в расстройство. Однако, воодушевленные примером и словами Арторикса, и необыкновенной храбростью Крикса, который, сражаясь в первых рядах, каждым ударом своего меча разил врага, гладиаторы мужественно встретили этот натиск.

Небо было мрачно и серо, дождь, продолжал идти; звон оружия и крики сражавшихся оглашали окрестности.

Орест двинул еще один легион в обход справа, чтобы ударить со фланг гладиаторов. Против него выступил Борторикс во главе четвертого легиона; но едва он схватился с неприятелем, последний легион войска Ореста тоже пришел в движение, чтобы обойти гладиаторов с другого фланга. И уже не мужество и не бесстрашие решали исход этого сражения, а только численность; и Крикс понял, что не более чем через полчаса он будет совершенно окружен и разбит.

Успеет ли за эти полчаса Спартак придти ему на помощь? Вот этого Крикс не знал; поэтому он приказал Борториксу с боем отступить к лагерю и тот же приказ дал третьему легиону.

Как бы мужественно ни защищались гладиаторы, их отступление не могло совершиться без большого расстройства и тяжелых потерь. Чтобы под напором неприятеля укрыться в лагере, они были вынуждены оставить позади две когорты, которые должны пожертвовать собой ради общего спасения.

Эта тысяча гладиаторов сражалась с необычайной храбростью, умирая не только без страха, но почти с радостью. В короткое время свыше четырехсот из них погибли, раненные в грудь. Чтобы спасти остальных от неизбежной гибели, вернувшиеся в лагерь гладиаторы устремились на вал и оттуда обрушили на римлян такой град камней и дротиков, что те вынуждены были отступить и прекратить сражение.

Тогда Ореот велел немедленно трубить отбой и, поспешно наведя порядок в своих легионах, сильно расстроенных жестоким боем, приказал форсированным маршем двигаться к Привернуму; он поздравлял себя с удачно осуществленной хитростью, которая помогла ему удержать Спартака вдали от Террацины и направить его на Формии.

Но не успел авангард римского войска пройти и двух миль по Аппиевой дороге, как появились пращники Спартака и бросились в атаку на левый фланг легионов Ореста.

Увидев это, Орест пал духом; тем не менее, остановив своя войска, он выстроил четыре легиона так, что два из них повернулись фронтом против Спартака, а остальные два — тылом к первым, они должны были отразить атаку Крикса, которому, как это понимал Орест, предстояло немедленно снова броситься на, него.

Действительно, как только пятый и шестой легионы гладиаторов завязали бой с римлянами. Крикс выстроил опять свои два легиона я с яростью обрушился на тыл римлян.

Кровопролитна и упорна была битва. Противники свирепо сражались без всякого преимущества на одной или другой стороне. Через полчаса к месту битвы подошли легионы Эномая. Окруженные с трех сторон, римляне начали подаваться и вскоре, сломав строй, бросились стремительно бежать по Аппиевой дороге по направлению к Привернуму.

Спартак приказал своим легионам преследовать римлян, не отставая от них ни на шаг. Он великолепно понимал, что это единственное средство парализовать действие неприятельской кавалерии, которая не могла атаковать рассыпавшихся в беспорядке гладиаторов, не опрокидывая бегущих римлян.

Последним явился на поле сражения корпус Граника, стоявший дальше других. Его приход довершил победу гладиаторов.

Побоище было страшное: свыше семи тысяч римлян пало убитыми и около четырех тысяч взято в плен.