Чтение онлайн

После Артабана пожелал высказать своё мнение Ахемен, брат Ксеркса.

— Пусть слова мои покажутся малодушными. Но лучше всех о войне рассуждает тот, кто сам воевал. Артабан прав, эллины — враг доблестный. Но я сейчас хочу говорить не о них, а об египтянах. Египет усмирён мною после долгой и тяжёлой войны. Однако замечу, что нам удалось потушить лишь пламя восстания, недовольство же египтян владычеством персов уничтожить не удалось. Недовольство и досада от неудачного восстания подобно раскалённым углям тлеют в глубине души этого упорного народа, который и в прошлом был вынужден склонять голову перед завоевателями, но в конце концов всё равно отвоёвывал свободу. Я хочу предостеречь тебя, о, царь, от поспешного похода в Грецию. Для египтян это будет прекрасным поводом для нового восстания, подавить которое станет неизмеримо труднее, поскольку лучшие наши войска отправятся в Европу.

Вслед за Ахеменом высказалось ещё несколько вельмож в том же духе: воевать с Афинами конечно нужно, но время для этого ещё не наступило.

Не произвела должного впечатления на Ксеркса и речь Артафрена, его двоюродного брата, выступавшее го, как и Мардоний, за войну. Было видно, что царь после всего прозвучавшего не настроен идти походом на Афины.

Ксеркс распустил совет, сказав, что ему нужно ещё раз всё обдумать наедине с самим собой.

По персидским меркам, Ксеркс имел очень красивую внешность. У него были большие, чуть удлинённые к вискам глаза с длинными изогнутыми ресницами. Из-за этих глаз Ксеркса в маленьком возрасте все принимали за девочку. А сестра Артозостра даже придумала женское имя, которым называла брата во время их детских игр.

Брови у царя были чёрные и красиво изогнутые. Тонкий нос имел чуть заметный изгиб, подобно клюву хищной птицы, совсем как у матери Атоссы. Своим носом Ксеркс гордился ещё и потому, что нос такой же формы был у прославленного деда Кира Великого. Цветом волос Ксеркс тоже уродился в мать. Они были золотисто-рыжеватого оттенка. У персов считалось, что людям с такими волосами покровительствует сам Митра [110] .

Атосса, желая иметь влияние на сына, с юных лет развратила его, позволяя развлекаться со своими молодыми рабынями. И не только с рабынями. Используя лесть и могущество, Атосса сводила сына на ложе с теми знатными персиянками, которые выделялись красотой и статью. Ксерксу не было ещё и шестнадцати лет, когда он, по сути дела, надругался над одной из младших жён своего отца, услыхав, что соитие с нею придаёт дополнительную силу детородному органу мужчины. Эта женщина была подарена Дарию царём арахотов. Она родилась в местности, где, по преданию, окончил свои дни пророк Зороастр [111] : в водах священного озера Кансаойа чудесным образом сохранилось семя пророка. От этого семени и забеременела мать подаренной женщины, искупавшись однажды в озере. Дарий не узнал о дерзкой проделке сына опять-таки благодаря стараниям Атоссы.

К двадцати годам Ксеркс превратился в юношу божественной красоты. Женщины, знатные и простолюдинки, при всякой возможности оказывали ему знаки внимания. И Ксеркс, похотливость которого к тому времени распустилась пышным цветом на почве вседозволенности и безнаказанности, не отказывал себе в удовольствии познавать невинность дев и порочить доброе имя замужних женщин, потерявших разум от страсти к царскому сыну.

Некоторая озабоченность проснулась в Дарии лишь тогда, когда от Ксеркса родила девочку его сводная сестра Кармина, дочь одной из младших жён царя. И ещё, в непристойной связи с Ксерксом была уличена двоюродная сестра Дария, также родившая от Ксеркса ребёнка. В ту пору Ксерксу было уже больше двадцати лет.

Дарий стал чаще брать Ксеркса в поездки по разным городам своей обширной державы, давал ему поручения, загружал работой в канцелярии, видя, что сын в отличие от братьев, родных и сводных, совершенно не тяготеет к военному делу. Потому-то Ксеркс довольно рано в совершенстве овладел умением управлять огромным царством, научился разбираться в хитросплетениях дворцовых интриг, приобрёл навыки подбирать себе в помощь людей нужных и полезных. Ещё Дарий приучил Ксеркса сначала думать, а потом говорить и, главное, всегда скрывать свои эмоции под маской благодушия.

Став царём, Ксеркс приблизил к себе в первую очередь тех вельмож, которые чем-то были ему обязаны и в то же время не принадлежали к кругу военной знати. Он хорошо помнил, что самое сильное давление на его отца во всех его делах оказывали именно военные, которые постоянно рвались к новым завоеваниям. Воинствующая знать, собственно говоря, и возвела Дария на трон, когда тот был ещё совсем молодым человеком. Эти люди впоследствии не раз намекали царю, кем он был и кем стал благодаря им. Дарий как мог ослаблял влияние военных, приближая к себе людей менее знатных и даже чужеземцев. Он выстроил для себя новую столицу в горах Персиды и назвал её Персеполь — «Город персов». Из старой персидской знати лишь немногие пожелали переселиться со своими семьями в новую столицу. Древним персидским родам более по душе были Пасаргады, Сузы и Экбатаны, близ которых были погребены их предки, а также былые цари. Зато новая персидская знать, возвысившаяся при Дарии, охотно поселилась в Персеполе и ближайшем к городу округе.

Не очень-то любил Персеполь и Ксеркс, поскольку в этом городе всё говорило о грандиозных замыслах его деятельного отца, который в последние годы своей жизни управлял царством Ахеменидов именно отсюда. Ксерксу был более по сердцу Вавилон, самая пышная и самая многолюдная из всех столиц Персидской державы. И хотя персов в Вавилоне проживало совсем немного, Ксерксу нравился этот город, поскольку он прекрасно знал арамейский язык, на котором разговаривали коренные жители. Нравились ему и обычаи вавилонян, и их боги. Для них, в отличие от персов, возводили гигантские ступенчатые храмы-зиккураты.

Многие из приближенных Ксеркса не раз слышали из его уст, что не будь он персидским царём, то с удовольствием стал бы царём вавилонским.

Вавилонское царство, завоёванное Киром Великим, номинально продолжало существовать в составе Ахеменидской державы. Персидские цари присвоили себе титулатуру вавилонских царей, переняли весь этикет их двора. Даже церемония восхождения на трон персидских царей проходила в Вавилоне в святилище верховного бога Мардука [112] . Это происходило во время новогоднего праздника. Персидский царь как бы получал тиару из рук Мардука.

Проходил через эту церемонию и Ксеркс. Всё, увиденное на новогоднем празднике в Вавилоне, произвело на него неизгладимое впечатление. А золотая статуя бога Мардука весом в двадцать талантов [113] и вовсе потрясла Ксеркса. В его представлении город Вавилон являлся тем местом на земле, где могущественные боги обитали бок о бок с простыми смертными. В могуществе вавилонских богов Ксеркс имел возможность убедиться собственными глазами. Ему не однажды приходилось видеть разливы рек Тигра и Евфрата, вешние воды которых превращали сушу в сплошную водную гладь. Благодаря неустанным молитвам и жертвоприношениям вавилонских жрецов боги всякий раз являли людям свою милость: разлившиеся по равнине мутные воды снова входили в берега и наводнение прекращалось.