Чтение онлайн

– Что-то случилось? – спросил я спросонья, принимая сидячее положение и продирая глаза.

Вечером мы дернули с ветеринаром местного бурбона, но без фанатизма, так как эту кукурузную американскую самогонку я недолюбливаю. Даже из Кентукки, а тут Техас. Но старая привычка напиваться в командировках преследовала меня и в новой жизни.

– Ничего особенного, кроме того, что у нас ««форд»» с прицепом угнали, - пояснил Мертваго и заботливо протянул мне свежеоткрытую холодную бутылочку кока-колы из комнатного рефрижератора.

Техас во всей его красе. Хорошо, что ещё цистерна была пустая, не успели мы вчера на завод заехать, залить её керосином. Остановились на ночь в этом кемпинге в субурбии под Хьюстоном. Стоянки были перед дверями номеров в длинном бараке кемпинга и соответственно никто их не охранял и никакой ограды от шоссе не было.

Хозяин ночлежки для автомобилистов мог помочь только тем, что вызвал полицию. Даже нас не предупредив. А Мертваго без документов. И у меня только аризонские права. Но к нашему счастью местная полиция такими мелочами не парилась. Ей было достаточно заверения, что я крупный фермер из Аризоны, а Мертваго мой ветеринар. И мы приехали сюда за керосином для нашего трактора, потому как оптом покупать у производителя дешевле.

Шериф разогнал своих помощников на поиски угнанной тачки, а сам зацепился языком с Мертваго про лошадей. У него на ранчо конь болел чем-то странным.

– Найдёте нашу машину – вылечу бесплатно, - пообещал ему ветеринар, и это заметно подхлестнуло служебное рвение шерифа.

Самое смешное, что разговаривали они оба по-немецки. И на мой слух шериф владел им лучше английского. Но статский советник английский вообще не понимал. Учили его в гимназии французскому, немецкому, латыни и древнегреческому.

Шериф – плотный дядька лет сорока с вислыми усами а-ля осунувшийся Бисмарк, в характерной тёмно-коричневой шляпе с желтым витым шнуром вместо ленты (меня всегда интересовало как это они носят такой плотный фетр в такую жару и не получают теплового удара), посадил нас в свой черный катафалкообразный ««крайслер»» с белой надписью на дверях ««Sheriff»» и доставил в свой участок, где напоил кофе, пока составлял протокол об угоне.

Кофе было как всегда в Америке преотвратным, да ещё и перекипячённым. Местные полицейские варили с утра большой стеклянный кофейник и в течение дня держали его подогретым на кофемашине, что стояла столбиком в общем помещении помощников шерифа. Сам шериф сидел отдельно через застеклённую стенку. При надобности – одним кликом тумблера, - кофейная машина снова грела кофейник до кипячения. Привычка такая дурная у пендосов для сокращения расходов времени. Но, желая вызвать к себе положительный настрой местной власти мы эту бурду стоически терпели, не показывая своего отвращения к ней. Но ветеринару на войнах приходилось пить бурду и похуже, а я так вообще с советских времён отучен привередничать.

По дороге в участок выяснилось, что шериф, которого завали Альберт Страус (впрочем, если читать по-немецки, то Штраус) действительно был немцем, родом из немецкого менонитского посёлка в Пенсильвании, где не прижился из-за своей любви к оружию, которое менониты в руки не берут. Его предки уехали из Германии в Голландию, а оттуда в Штаты именно по этой причине – религиозному отвращению к оружию и насилию, как только в Европе запахло первой мировой войной. Успели сорваться до её начала. И с тех пор вся его родня выращивала кукурузу в Пенсильвании. А он вот… в штате, где оружие любят, в отличие от пацифизма и либерализма. Даже женат на местной уроженке.

– Не буду вас обнадёживать, - пожевал шериф Альберт свои пышные усы, - но если мои ребята не найдут вашу машину за сутки, то её уже никто не найдёт к северу от Рио-Гранде. А в Мексике у меня нет власти. Я сейчас разошлю телекс по основным трассам, где есть участки полиции нашего штата, но и они не имеют постов на просёлках, которых тут очень много. Так что стройте ваши дальнейшие планы исходя из худшего. Тем больше радости принесет вам лучшая участь.

Ну, что же, по крайней мере честно.

Тут появилась парочка его помощников, сверкая улыбками и надраенными медными звёздами на форменных рубашках, они радостно сообщили что они нашли нашу цистерну-прицеп в десяти километрах к западу, брошенной на обочине шоссе.

Шериф тут же отменил все поиски в востоку от субурбии и перенаправил патрули на западные дороги.

– У вас тут есть прокат автомобилей? – спросил я, уже понимая, что пикапа мы лишились навсегда, и отнесся к этому стоически - не всё же одному мне в Америке воровать.

– Тут нет. – Огорчили меня. – Но в Хьюстоне есть. Если вашу машину сегодня не найдём, то мы сами отвезём, и вас, и вашу цистерну в город к самому офису кар-рентинга. Надеюсь у вас есть на это средства?

– Есть. – Ответил я. – Не совсем же я дурной оставлять деньги на ночь в пикапе на неохраняемой стоянке.
– Не могли бы вы заранее узнать есть ли там машина с фаркопом и забронировать её для нас.

– Слышал? – обратился шериф к помощнику.

– Какую машину вам желательно заказать? – в свою очередь спросил у нас молоденький ««депути»».

– Шевроле-импала, - вырвалось у меня впереди собственной думки. С детства нравилось мне эта тачка с тех пор как увидал её в Москве на Ленинском проспекте припаркованной около ««Трансагентства»». Хотя не тот это автомобиль, чтобы прицепом цистерну таскать.

– Вашу цистерну мои помощники поставят пока на нашу стоянку у участка, а сейчас поедем ко мне на ранчо. Вы обещали вылечить моего коня. – Предложил шериф, вставая из-за стола.

– Да. – Подтвердил Мертваго. – И если вы найдете нашу машину, то сделаю я это бесплатно.

Ночевали мы на ранчо. Ну, как ранчо – целый конезавод, который держала жена шерифа Альбина Страус и разводила на нём породу американских рысаков. И нам было интересно как у неё тут всё устроено. Да от нас ничего и не скрывали. Но больше всего нам понравился ветряк, который качал артезианскую воду и обеспечивал водопровод по всему ранчо. Миссис Страус была так любезна что записала нам адрес той конторы, которая производит и устанавливает такие агрегаты по всему штату.

Потом Мертваго приступил к исполнению своего обещания. У одного из жеребцов-производителей заболели суставы передних ног, но если того не выставлять на призовые соревнования, то жеребята от него потеряют в цене. Лечение местных коновалов не помогало.