Спаси ее
Шрифт:
Что еще известно о ее поездке?
Оливия улетела во Францию 8 августа 2013 года. В последний раз она позвонила мне во время промежуточной посадки в Париже. Жандармерия Сент-Альбана связалась со мной 16 августа 2013 года, чтобы сообщить, что ее тело, вернее, то, что от него осталось, было обнаружено среди обломков автобуса, который загорелся после падения в ущелье. ДТП произошло в Пиренеях.
Алексис на секунду задумался.
Ты разговаривала с конкретным жандармом?
С лейтенантом Анжеленом Ларивьером.
У тебя есть его номер телефона?
На экране тотчас высветился телефонный номер.
Может, Оливия встретилась со своим другом в Сент-Альбане? Фотография, которую ты получила, была сделана именно там.
Какая фотография?
Селфи Оливии было сделано в Сент-Альбане,
уточнил Алексис.
Точно.
Алексис кивнул. У чат-бота была ограниченная память, но он умел быть точным – они вполне могут сработаться. «В конце концов ты его приручишь».
Ему вспомнились строки из «Маленького принца» Антуана де Сент-Экзюпери: «Если ты меня приручишь, мы станем нужны друг другу».
От этой отнюдь не утешительной мысли его бросило в дрожь.
Он набрал новый вопрос.
Что тебе известно о Сент-Альбане?
Именно там автобус Оливии упал в ущелье.
Снова хождение по кругу…
Ты общалась только с лейтенантом Ларивьером?
Нет. С ним я встретилась один раз на месте происшествия. Он мне ничем особо не помог. У меня больше не хватило смелости вернуться туда. Тело Оливии было отправлено в Тулузу и находится там по сей день. По крайней мере, я так думала.
На мгновение Алексису показалось, что все просто: нужно эксгумировать тело и провести экспертизу ДНК. Но, подумав о сложностях, с которыми может быть сопряжена эта просьба, он заранее пришел в уныние.
Однако он предпочел действовать быстро, и следующий этап его поездки возник сам собой: горы и деревня, где исчезла его дочь.
Глава девятнадцатая
Еле держащийся на ногах от усталости, Алексис остановился на ночлег в обветшалом мотеле, расположенном на обочине автострады. В нескольких десятках метров находилась автозаправка, поэтому шум транспорта был нескончаем. Рядом с его кроватью сквозь старые шторы проникал тусклый желтый свет. Когда он вошел в ванную комнату, огромный таракан спрятался в сливном отверстии душевой кабины.
Он вышел купить себе сэндвич, а вернувшись, упал на кровать, сетка которой спружинила, издав странный звук.
Взял в руки телефон и надолго задумался, прежде чем позвонить Клеманс. У него пересохло во рту, ему не хватало мужества.
«Ты должен это сделать, ты должен ей хотя бы эту малость!»
Он попал на автоответчик и механическим тоном сказал все, что счел нужным.
«Ну прямо как чат-бот – что, доволен собой?»
Алексис извинился, еще раз попросил дать ему время, стараясь не упоминать о дате свадьбы. И резко завершил разговор, о чем тут же пожалел.
Какое-то время он неподвижно лежал на кровати. По телевизору с выключенным звуком безостановочно шла реклама. В соседней комнате пара ругалась на испанском языке.
Он чувствовал себя преступником в бегах, его мучили угрызения совести.
Ссора соседей прекратилась. Кто-то хлопнул дверью с такой силой, что стены комнаты задрожали.
Его телефон лежал на одной из двух подушек. Глядя на него, он спросил себя, что мешает ему вернуться в Нант и забыть обо всем. Поскольку Клара существовала только в его телефоне, он мог не разлучаться с ней до своего последнего вздоха. Это никоим образом не мешало ему жениться на Клеманс и искренне любить ее. А Клара будет доступна для него всегда, когда это потребуется. Кроме того, для бесед с ней не нужно планировать преступных свиданий – достаточно уединиться в машине и взять телефон в руки. Начало разговора всегда будет одинаковым:
Алексис, ты здесь?
Влюбленная, как в день их знакомства…
Если же программа вновь поднимет вопрос об Оливии, он волен его проигнорировать.
Алексис вздохнул: «Ты почти такой же чокнутый, как Клара. Тебя послушать, так ты – ее тюремщик».
Маленькая игра, сулящая ему большие неприятности.
«Если ты будешь разговаривать с ней, подсядешь на нее по полной. Ты представляешь весь ужас своего положения? Как и в предыдущие годы, ты будешь любить призрак. До чего же жалкая история».
Глава двадцатая
На следующий день Алексис поехал по дороге, которая отходила от шоссе, соединявшего города Фуа и Акс-ле-Терм. Вдалеке в утреннем свете вырисовывалась цепь Пиренеев. Вскоре дорога сузилась. Она шла вдоль долины, откуда открывался вид на покрытые пастбищами склоны гор, а затем терялась среди густого ковра темного леса, ощетинившегося дубами и черными тополями. По ту сторону горного массива была Испания.
На подъезде к коммуне Сент-Альбан виднелись несколько разрозненных домиков и старая, заброшенная гидроэлектростанция, которая стояла на реке, протекающей через коммуну. Рядом с одной из ферм висел плакат: «Продается живая форель».
На относительно узкой главной улице стояли друг напротив друга дома с закрытыми ставнями. На фасадах некоторых из них висели поблекшие вывески, напоминавшие о том, что здесь некогда велась торговля, пока миграция из сельских районов не сделала свое дело. В деревне была обнесенная оградой круглая площадка, в центре которой среди бурьяна высился ржавый крест; указатели показывали направление к местному дому престарелых и бригаде жандармерии.
Алексис несколько раз видел внедорожники во дворах ферм. Он радовался, что было межсезонье: его автомобиль не смог бы ездить по снегу и гололеду.