Чтение онлайн

А уж футболы и баскетболы всякие Ваня вовсе терпеть не мог. Ошибёшься ты – проиграет вся команда.

Мама не ругалась из-за тройки. Только молча вздыхала и думала о своём, подолгу застыв у окна. А потом обнимала и целовала Ваню как маленького, но Ваня не обижался. Чем более примерного сына ты изображаешь, тем выше вероятность, что тебе что-нибудь купят.

А в первый день лета вернулся папа! Без предупреждения, просто позвонил в дверь и вошёл как ни в чём не бывало. В той же рубашке и в тех же брюках, только пах незнакомыми духами. Ваня заметил, но не хотел об этом думать – папа вернулся! Папа! Папочка! Подбежал, обнял. Не уходи от нас больше, слышишь?

Папа смеялся, был веселее, чем обычно. Вечером рассказывал допотопные анекдоты и обещал взять с собой на рыбку – три дня в настоящей резиновой лодке и ночёвки в палатке! Ваня как услышал про рыбалку, тут же примерил сапоги, что долгие годы пылились в углу кладовки. Выяснилось – достают почти до пупка.

Наутро отец исчез. Исчез вместе со всей своей одеждой, зубной щёткой, электробритвой, шампунем и некоторыми вещами. У мамы начался завал на работе. А потом ей сообщили: через несколько дней ехать в другой город. Ехать обязательно – крайне важная для работы командировка.

А всё так хорошо начиналось!

«Детский лагерь». Ваня вздрогнул. Это что такое? Полез в инет. Лагерь – это когда живёшь в одной комнате с незнакомыми людьми, ешь в общей столовой, причём не то, что хочется, а то, что дают. Отбой – когда скажут, подъём – когда скажут. Словом, вся жизнь по распорядку. Брр, жуть какая!

Правда, имелась ещё мамина двоюродная тётя Варвара Степановна, что жила в деревне. Образцово-показательная старушка: румяное лицо, белый платочек, телогрейка – летом! в жару! – и галоши на босу ногу. Старушка опрыскивала деревья, но услышала гостей ещё на подступах к калитке. Ловко спрыгнула со стремянки, добежала до крыльца, перемахнула через ступени и, как Двое из ларца одинаковых с лица, только в количестве одного лица, выросла перед мамой и Ваней. Ваня аж присвистнул – вот, кому нужно нормативы ГТО за него сдавать! Или на худой конец – в российскую сборную.

За столом долго расспрашивала про учёбу Вани и работу мамы, про совсем дальних совершенно незнакомых Ивану родственников, про жизнь в городе. Жаловалась на цены и экологию. Мама в ответ так же долго извинялась за причинённые неудобства, разводила руками и объясняла, что другого выхода нет. Пыталась дать денег – Варвара Степановна запричитала, заохала, деньги, конечно, взяла, однако нагрузила взамен целой хозяйственной сумкой солений и компотов.

Ваню чмокнули в щёку и попросили быть умницей. Так мальчик остался один на один с двоюродной маминой тётей, её домом, огородом и трёхцветной кошкой Анфисой.

Боевитую старушку сразу же сразила неведомая хворь. Варвара Степановна схватилась сначала за сердце, потом за голову и живот и уже через секунду лежала в кровати. Ваня собрался вызвать скорую – старушка заворчала про то, как травят людей всякими таблетками, и обвинила во всём магнитные бури. Опрыскивать деревья она теперь не могла по попятным причинам – сие почётное занятие перешло Ивану.

Стремянка дребезжала и качалась. Два раза Ваня чуть не навернулся. В первый раз на узкие ступеньки запрыгнула кошка. Прогнал, но удержался. Второй раз кошка залезла на дерево и рискнула познакомиться с гостем оттуда. Промахнулась, повисла на Ваниной штанине, лестница начала заваливаться. К счастью, мальчик успел ухватиться за ветку яблони и теперь болтался на ней, как на турнике. Кошка же плавно спустилась на лежащую на земле стремянку, хвост застыл в форме знака вопроса. Мол, чего это ты на дерево залез? Превращаешься обратно в обезьяну?

Глупое животное!

Варвара Степановна смотрела по телевизору политическое ток-шоу и ругала Америку. Ваня решил, что ей стало лучше, однако к вечеру «магнитные бури» разыгрались с новой силой. Мальчику пришлось поливать огород. Привязал к бревну ведро, крутанул ручку – ведро шарахнулось о дно колодца. Крутанул в обратную сторону – верёвка вернулась одна. Сбегал в дом, отыскал в своих вещах фонарик. Держась за край, начал шарить лучом света внизу. Именно в этот момент кошка зачем-то подкралась сзади и потёрлась об ноги, громко замурчав. Вероятно, намеревалась загладить свою вину и начать общение с чистого листа. От неожиданности Ваня вздрогнул и разжал пальцы. Всплеск – и фонарик разделил участь ведра.

Хорошо, что в сарае у Варвары Степановны нашлась старая, но крепкая удочка. Выловив ведро (три раза оно срывалось), мальчик привязал его крепче и всё-таки зачерпнул воды. Побежал к грядкам. Ледяной алюминий бил об ноги и расплескал всё содержимое. Ваня вернулся обратно к колодцу.

И так семь раз.

Но самая жесть началась на следующий день, когда ещё рано утром к хозяйке дома заглянула соседка Антонина Родионовна.

– От нынче молодёжь пошла! Совсем старших не уважають! – восклицала Антонина Родионовна, намазывая на хлеб малиновое варенье. – Мы вот в своё время-ти пионерами были, тимуровцами. Ходили по домам, по квартирам. Надо, не надо – а всё равно помогали. А от ентих разве чаво дождёсси? Один токмо мат-перемат!

– Ой, Родионна! И не говори-ка, – активно качала головой Варвара Степановна.

В эту минуту Ваня кормил кур. Птицы бестолково копошились и сталкивались друг с другом клювами.

– Они щас токмо о деньгах и думають, – продолжала соседка. – Даж не о деньгах, о деньжищах! Где б чаво урвать побольше. А енто всё гнилой капитализьмь виноват! Вот у нас никакого капитализьма не было, мы о деньгах-ти и не думали. Вообще ни об чём не думали, за нас партия всё решала!

– Ой, правду говоришь, Родионна. Ой, правду!

Соседка налила чай в блюдце, долго-долго на него дула, а потом начала отхлёбывать так жадно, что Ваня решил, будто включили насос. Сам он в это время полол грядки.

– А всё почему? Да патамушта идеалы у нас были! Идеалы светлого будущего. Коммунизьмь. И вера была, шо мы ентот коммунизьмь сумеем построить. Была вера-ти, а, Степанна?

– Ой, была вера. Ой, была. Вот те крест!

Ване предстояло доить корову. Упитанная Зорька – белая, с рыжеватыми подпалинами по бокам – лениво мусолила сено в своём загоне, не проявляя должного интереса к проблемам молодёжи. Ваня посмотрел на её рога, копыта и розовую бляшку вымени. Снова на рога, на копыта, на вымя. Рога. Копыта. Вымя. И пришёл к выводу, что процесс дойки слишком интимен для мальчика-подростка.

После обеда Антонина Родионовна подалась восвояси, а Варвара Степановна провалилась в спокойный и глубокий сон. Даже в объятьях Морфея она оставалась верна своим убеждениям и напевала мотив какой-то жизнерадостной комсомольской песни. Ну, или общалась морзянкой: один протяжный храп, два коротких, шумный вздох, лёгкий присвист и далее по кругу.

Ваня прокрался в сени. Случайно в темноте наступил на кошку, отпрыгнул, задел плечом вешалку, кое-как выпутался из-под накрывшей одежды и, обуваясь на ходу, вылетел за калитку.