Чтение онлайн

Никто на них не обращал особого внимания — будучи уверенными: не сбегут. Дежурка жила своей повседневной жизнью, провели какого-то парня, по виду — как с гитлеровского концлагеря освободили. Понятно: наркоман со стажем. Потом двое ментов привели какую-то девицу, на вид — то ли девица, то лти старуха: грязная, ободранная. Сунули на скамью

— Сиди!

И ушли.

Девица какое-то время сидела неподвижно, потом посмотрела на них. Мазура до глубины души поразил её взгляд — голодный, жаждущий. В нём не было ничего человеческого

— Есть? — хрипло спросила она. В предложении начисто отсутствовало подлежащее

Мазур качнул головой. Взгляд её сразу как то потух

— Закурить дай — попросила она

Мазур достал пачку Космоса, положил на скамейку между ним и девицей. Девица жадно цапнула, раскурилась

— Всё лучше, чем ничего — пробормотала она

…

— Брезгуешь? — вдруг спросила она

Мазур качнул головой — мол, нет

— Брезгуешь — теперь тон был утвердительно-обвинительным — а знаешь, сколько мне лет?

…

— Двадцать четыре

Поверить, что этому чучелу было всего двадцать четыре было решительно невозможно. Оператор смотрел с ужасом, ничего не говоря

— Как вас… тебя зовут?

— Нана — сказала она — а ты кто?

— Журналист.

— Пионерской правды? — зло засмеялась она

— Нет, Человек и закон

— У…

…

— Ну, спрашивай. Хочешь, знать, как я такой стала?

— Как же?

— Как-как…

— Ездили на лето в Узбекистан. Анаши привезли. Попробовали. У меня тогда… беда была… думать ни о чём не хотелось.

…

— Потом мне первый раз… в вену сделали. Пробовал когда-нибудь?

Мазур покачал головой. На журналистике считалось… два самых б…ских факультета — филологии и журналистики. Скучать не приходилось. Ну и понятное дело, пили, если было на что. Болгарский «Слынчев бряг», «три топора». Водку не уважали — считалось, что её пролетарии пьют. Но никто и никогда у них не ширялся — и нечем было и как-то… в голову не приходило.

— Жаль… много потерял… мальчик. Такое… как в космос летаешь… без скафандра

Снова злобный истерический смешок

— Где вы берёте… наркотики

— Где брала там уже нет. Убили его…

Она снова жадно посмотрела на него.

— Доза есть? Я за дозу ноги лизать тебе буду. А захочешь и не только ноги.

Этот дикий разговор внезапно прервался — хлябнула входная дверь, послышались начальственные голоса, потом ещё раз — дверь, ведущая из предбанника. В помещении сразу стало тесно, вошло сразу несколько человек, в форме и в штатском

— Эт-то что тут…

— Задержанных привезли…

— Кто привёз?

— Габерия…

— А ты какого хрена их принял? Пусть и вёз бы к себе в город…

Начальственного тона мужик посмотрел на них

— Кто такие? — спросил он по-русски

— Журналисты.

— Не местные?

— Человек и закон.

Начальственного тона мужик развернулся и влепил пощёчину тому кто оправдывался. Мазур вздрогнул… если бы это было скажем в Чили или в ЮАР. Но это был Советский союз. Советская страна. Родина.

Последовал краткий, но экспрессивный диалог на грузинском. Резанула слух промелькнувшая фамилия — Сталин. Потом мужик развернулся, показал на журналистов

— Этих — ко мне в кабинет. По одному

— А эту?

— Девайте куда хотите…

— Фамилия

— Мазур

— Имя…

— Ян. Ян Кириллович

— Родился?

— гэ Ленинград

Начальственный мужик заполнял протокол допроса не на машинке — от руки. Писал усердно, по-ученически. То ли не привык, то ли рука была более привычна к грузинскому письму.

— Судим?

— Нет.

— Член партии?

— Кандидат.

Начальственный мужик взглянул на него по-новому. В таком возрасте, даже кандидат в члены партии, если ты не рабочий — а служащий, «человек интеллигентного труда» — это что-то. Некоторые специально два года отрабатывали рабочим на заводе чтобы стать кандидатом. Значит, есть «мохнатая лапа». Он не знал, что прошло распоряжение, и процентные квоты для рабочих отменены, а публично вопрос о расширении приёма в партию интеллигенции будет поставлен на Съезде.

— В Грузию когда приехал?

— Вчера. То есть — позавчера уже.

— Зачем?

— С редакционным заданием

— Где оно?

— На квартире осталось.

Начальственный мужик что-то прикинул про себя, отложил лист протокола

— Зачем приехал? — по-простецки спросил он, но Мазур чувствовал опасность. Он уже достаточно видел — когда они шли сюда, он краем глаза видел в одном из кабинетов, в приоткрытую дверь, как на решётке висит, прикованный наручниками человек с вывернутыми за спину руками. Репортаж сделать не дадут, да и пойди найди этого человека — но этого было достаточно для того чтобы таким отделением заинтересовалась прокуратура, и не местная, а союзная, и всем кто тут работал — хорошо если в колонии надзирателем дадут доработать. Он уже понял систему — внизу все заодно, но как только про беспредел становится известно в Центре, включается другой закон — каждый сам за себя

— Дали задание — я приехал.

— Кто дал?

— Редактор.

Мужик достал сигареты

— Куришь?

— Нет.

— У тебя пачку нашли.

— Это не для себя

— Смотри-ка… какие журналисты пошли.

Мужик убрал пачку

— К вору в законе ты как попал?

— К какому вору в законе?

— Не крути! На чьей хате тебя взяли? Анзор Тбилисский!

— Какой вор в законе?

— Ты не знал, что он вор в законе?

— Нет.

Мужик снова достал пачку. По-блатному прилепил сигарету к нижней губе, закурил