Спастись от мужа

«Мой дом – моя крепость», – этот английский афоризм как нельзя лучше подходил к особняку моего мужа.

Посторонний взгляд не сумел бы рассмотреть в деталях замок семейства Миллеров, стилизованный под старину. Окружённый ухоженным парком и высокой оградой, он прятался от посторонних глаз, только шпили башенок золотились на солнце.

Вот уже полгода я жила в этой крепости. Сюда привёз меня Генрих. Он наплевал на мнение родителей, не согласных со скоропалительной свадьбой, не обратил внимания на уговоры друзей и знакомых.

– Только Мари станет моей женой! – заявил он на первой встрече с родственниками. – Никто больше не нужен!

Мы сидели в дорогом ресторане напротив родителей Генриха. Жених держал меня за руку, а я цеплялась за его пальцы, как за спасательный круг, настолько тряслась от ужаса перед людьми старинного рода фон Миллеров. Смотрела на их прямые спины, строгие вытянутые лица и презрительно сжатые губы, а в коленках рождалась дрожь. Я старательно прижимала каблуки к полу, чтобы они ненароком не начали выбивать чечетку.

– Генрих! – мать заламывала руки и взывала к благоразумию сына. – Зачем тебе нужна эта славянская шлюха?

Эта светская элегантная дама, видимо, думала, что скромная русская танцовщица без роду и племени ее не понимает.

Но я понимала. Ещё как понимала! И вздрагивала каждый раз, когда слышала грубое слово в свой адрес. Я изучала немецкий язык в школе, окончила три курса лингвистического факультета, где были отличные преподаватели. Их старания помогали мне разбираться в тонкостях и оттенках чужой речи.

– Мари не шлюха! – вспылил Генрих. – Я женюсь на девственнице. Ты даже не представляешь, какая это редкость в наше время!

– Это в России редкость. Там только нищие и проститутки живут! – взвизгнула мать, – А в Германии…

– Дорогая, не нервничай, у тебя поднимется давление, – муж, Отто фон Миллер, представительный и важный мужчина с бородкой клинышком, поправил роговые очки и успокаивающе пожал ее пальцы.

Но цветущий вид этой особы никак не напоминал о предполагаемых болячках. Ухоженная, с гладкой кожей, наверняка обколотой филлерами или ботоксом, дама нервно махала перед лицом надушенным платочком и всхлипывала.

Я скосила глаза и посмотрела на Генриха. Мы были знакомы уже несколько недель. Всегда вежливый, предупредительный, элегантно одетый в строгий костюм, он казался мне образцом мужчины.

Я любовалась высоким лбом, ясными голубыми глазами, соблазнительным очертанием губ и млела от счастья. Генрих зачесывал волосы назад, и они лежали в строгой прическе, прядка к прядке, как солдаты в шеренге. Мой очень красивый и строгий профессор права. Люблю тебя нежно!

Вот и сейчас он сидел, высоко подняв подбородок и, кажется, совершенно не волновался, уверенный в своих желаниях и правоте. От тепла, сжимавшего сердце, и счастья у меня чуть не закапали слёзы. За что? За какие заслуги мне, двадцатилетней девчонке, достался такой бриллиант? Да я для него… на все пойду! Все вытерплю, все сделаю, чтобы только удержать возле себя.

– Мама, не сочиняй сказки! – неожиданно засмеялся Генрих. Строгие черты разгладились, лицо стало милым, как у проказливого мальчишки. – Ты забыла, где я работаю? Да на студентках, живущих самостоятельно с восемнадцати лет, пробу ставить негде! Так и лезут в кабинет! Готовы раздеться прямо на лекции и показать свои прелести.

– О Боже! Я тебе не верю! – всхлипнула фрау Миллер. – Я понимаю, молодость, жажда экспериментов… Но жениться зачем… на этой?

– Так надо! – отрезал Генрих и прекратил пустой разговор.

Я несмело подняла глаза на жениха. С одной стороны, мне была приятна его защита, а с другой, насторожил этот металл в голосе, после которого мать сникла и опустила плечи, а отец молча опрокинул рюмку шнапса.

Что не так в достойном семействе?

Небольшие сомнения царапнули меня, когда я вышла в туалет. Следом за мной вбежала сестра Генриха, Марта, яркая блондинка с грудью третьего размера.

– Мари, покажи, – взмолилась она, глядя на меня горящими глазами.

– Что показать? – растерялась я.

– Ну, какие у тебя там штучки для привлечения мужиков.

Палец с длинным розовым ногтем ткнул в мою промежность. Я отпрыгнула.

– Ничего нет!

– Ну, не ломайся, – настырная девица прижала меня к стенке.

– Марта, ничего нет!

– Не верю! Вас же там обучают всякому.

– Где, там?

Ее осведомленность немного задела. Неужели Генрих поделился с сестрой подробностями нашего знакомства?

– Ну… не знаю. Карл сказал, что брат тебя выкупил у какой-то организации, торгующей рабынями.

Вот это номер! Еще и какой-то Карл знает. Может быть, вся Германия в курсе моей жизни, и это знакомство с родителями чистый фарс?

Открытие испортило хорошее настроение окончательно.

– Я не рабыня. Танцовщица.

– А какая разница? Мари, поделись секретами, мы скоро станем родственниками.

– Да, нечем делиться.

– Так я тебе и поверила! – Марта поджала губы. Я чувствовала, что приобретаю врага номер один. – Мой братец на простушку даже не взглянет.

В зал я возвращалась на ватных ногах. Только, дура, радовалась, что сумела вырваться из «Зазеркалья», как меня тут же ткнули носом в дерьмо.

Но выбора у меня не было. Я так и не видела свой паспорт, который у меня забрали сразу, как только наш танцевальный коллектив оказался на территории Германии. Где он? Когда получу его обратно, мне неизвестно.

– Как мы поженимся без документов? – осторожно спросила у жениха.

– Не волнуйся, дорогая, все в порядке. Твой паспорт хранится в сейфе, – ответил уклончиво Генрих.

В каком сейфе он не уточнил, но на время я успокоилась и полностью отдалась новому для меня чувству.