Чтение онлайн

– Ну а теперь, – проговорил Голдин, – мы можем выпить и побеседовать?

– Конечно.

Голдин оживился. Кремер достал маленькие рюмки, Голдин откупорил коньяк и налил в каждую рюмку доверху. Кремер ждал. Голдин усмехнулся и выпил первым, давая понять, что коньяк не отравлен. Выпил и Кремер.

– Буржуи, – сказал Голдин, – учат нас, что коньяк нужно пить из бокалов. И это одно из их исторических заблуждений… Что это за квартира, Андрей Викторович?

– Я просто снял ее.

– Да, понятно. Разумеется, нам понадобится ваш полный отчет об операции. – Голдин вновь наполнил рюмки. – Прозит!

Он выпил, поперхнулся, закашлялся.

– Ох… Бывает… – пробормотал он, запинаясь. – Дайте воды, пожалуйста…

Кремер вышел в кухню, налил стакан воды, еще и потоптался там с полминуты – надо же было дать Голдину время, в котором тот нуждался.

Снова войдя в комнату, Кремер протянул Голдину стакан.

– Ну как, ничего?

– Да, случается… – Голдин снова наклонил флягу над своей рюмкой. – Ну, теперь выпьем пристойно.

– Подождите…

– Что такое?

– Видите ли, – начал объяснять Кремер, – только что завершившаяся удачная операция знаменует начало сотрудничества, которое, как я надеюсь, будет долгим и плодотворным, не так ли?

Голдин неуверенно кивнул, пытаясь понять, куда дует ветер.

– Своего рода новый этап наших отношений, – продолжал Кремер, – так сказать, некое братство. И вот во имя укрепления этого братства я предлагаю по старинному шотландскому обычаю обменяться рюмками. Вы выпьете из моей, а я из вашей.

Голдину явно пришелся не по душе только что изобретенный Кремером старинный шотландский обычай.

– Лишняя сентиментальность, – буркнул он. – Мы с вами люди дела. Пейте, да и все.

– Нет, я настаиваю, – возгласил Кремер с шутовской улыбкой. – Старинный обычай!

Чуть не опрокинув стул, Голдин вскочил.

– Да вы пьяны! Вы что, пьете с самого утра?

Кремер вытянул руку. Его рюмка почти коснулась губ Голдина. Тот с силой ударил Кремера по руке, рюмка вылетела, как из пращи, и разбилась об стену. И тут же Кремер нанес Голдину такой роскошный апперкот, какого не выдавал, наверное, со времен студенческих боксерских матчей. Голдин рухнул как подкошенный. Кремер рывком поднял его на ноги и влепил еще один пушечный удар.

Сколько раз в жизни Кремеру приходилось драться, он не взялся бы подсчитать, и редко при этом он испытывал какие-то особые эмоции. Сейчас он впервые не дрался, а избивал человека, и делал это с мрачным удовлетворением, движимый одной лишь жаждой причинять этому человеку боль, как можно больше боли. Он бил кулаками и ногами, с использованием известных ему приемов и просто наотмашь. Лицо Голдина превратилось в кровавую маску, выбитые зубы падали на пол, он что-то мычал в полубессознательном состоянии, а Кремер бил еще и еще, пока не ощутил, что наносит удары уже по бесчувственному мешку с костями. Только тогда он остановился, тяжело дыша.

– Это тебе только за Анжелу, гадина, – сказал он.

Обыск в карманах Голдина дал ожидаемые результаты. Оружия не было. Правильно, бесполезная вещь – не дал бы ему Кремер вытащить оружие. Нашлась упаковка таблеток, где не хватало одной – очевидно, той самой, которая растворилась в коньяке в рюмке Кремера. А вот и пластиковый шприц, наполненный коричневатой жидкостью, тактический резерв. Кремер ведь мог и отказаться пить с Голдиным, или обстановка не располагала бы к тому. Но на шприц положиться трудно, если тот, кого требуется убить, постоянно настороже. Совместная выпивка несравнимо предпочтительнее.

В кейсе Голдина, кроме денег, ничего любопытного не нашлось. Кремер закрыл кейс и защелкнул замки. А вот что же это у него за устройство такое? Счетчик Гейгера, для определения радиоактивности? Не похоже.

Кремер поднял Голдина с пола, взгромоздил в кресло. Потом он принес с кухни еще стакан холодной воды и выплеснул Голдину в лицо. Тот зашевелился и застонал:

– Голова…

– А, голова болит? – посочувствовал Кремер. – Вот, примите таблеточку от головной боли.

Он сунул Голдину под нос извлеченную из его же кармана упаковку таблеток. Голдин отшатнулся, будто увидел ядовитую змею. Кремер хмыкнул, положил упаковку на стол.

– Начнем, – проговорил он.

Кремер подвинул стул и уселся напротив Голдина.

– Я буду рассказывать, а вы меня поправите, если я ошибусь… Итак, московская группа, к которой принадлежали и вы, по отлаженному каналу переправляла в Хабаровск нечто в партиях фармацевтического сырья. Что именно переправлялось – я вас пока не спрашиваю, вот же контейнер, а комментарии по поводу содержимого вы дать еще успеете. Будем называть эту московскую группу для удобства… Ну, скажем, «Хитрецы». Однако что бы там ни было в особых контейнерах, пришло время, когда вы захотели это для себя, и только для себя… Ну, может быть, для другой группы, это несущественно.

Голдин попытался вскинуться, но скривился от боли и прошипел:

– Откуда вы взяли этот бред…

– Если вы станете отрицать очевидное, терапия будет повторена. Вы меня поняли?

– Да…

– Хорошо. Вы вышли на контакт с людьми, действующими здесь под прикрытием фирмы «Темников», или с Кармазиным, или с теми и с другим, с целью организовать похищение груза. Но вы, разумеется, понимали, что «Хитрецы» в Москве этого так не оставят. Будут искать и, чего доброго, найдут. Тогда вы подбросили идею поручить эти поиски человеку со стороны. Как вы обосновали это предложение? Помните, если я замечу или даже заподозрю, что вы солгали хоть в мелочи…

– Запомню, запомню, – горько сказал Голдин, он говорил невнятно из-за выбитых зубов и распухших, окровавленных губ.

– Тогда отвечайте.

– Видите ли, деятельность «Хитрецов»… довольно секретна…

– Об этом я догадался.

– Я утверждал, что использование наших людей нежелательно. В случае провала от них потянулись бы ниточки…

– Ясно. Вам же поиск постороннего исполнителя давал возможность протянуть время. Вдобавок вы делаете блестящий, по вашему разумению, ход – выбираете меня, спившегося экс-профессионала, который ну никак не сможет выполнить задание. Но вам и этого мало. Детально изучив обстоятельства, вы находите возможность для подстраховки. Вы узнали, что полковник Шведов никогда не верил в мою невиновность, и, следовательно, что бы я ему ни рассказывал, не поверит и теперь. Да и как Шведов мог бы проверить мои утверждения? Против вас и «Хитрецов» у меня не было ничего – ни единого факта, адреса или настоящего имени. Труп Юрасова, полагаю, давно уже не на той даче, да и ее адрес мне неизвестен. Труп где-нибудь там, где его мог бы спрятать я и где он непременно был бы обнаружен… Вот так. Поэтому вы сообщаете Шведову о моем приезде в Хабаровск. Не знаю, что конкретно вы ему сообщили, кроме как о Юрасове, но это и неважно. Вы информируете Шведова, но не сразу – иначе меня с чужими документами взяли бы прямо в аэропорту, и «Хитрецам» не составило бы труда вычислить, откуда исходит утечка. Пока я ни в чем не ошибся?

– Нет…

– Не слышу!

– Нет!

– Теперь слышу. Далее, у меня есть несколько вопросов. Почему и как был убит Чаплыгин – мне понятно. Кстати, почему он останавливался в гостинице?

– Она недалеко от аэропорта. Когда нужно было встречать груз, он ночевал в гостинице, чтобы не вставать чуть свет и не гнать машину через весь город.

– Да, с Чаплыгиным ясно. А почему был убит Григорьев?

– Он был единственным связующим звеном… Через него я выходил на Кармазина. Он был опасен.