Чтение онлайн

Криминалисты убрали тело Дэна в мешок и положили на носилки. Ссутулившись, словно старик, Джим наблюдал за погрузкой трупа. Проходя мимо, Тим увидел на его щеках слезы. Джим тоже посмотрел в сторону Тима, но, казалось, не заметил его присутствия.

Тим прошел по грязной аллее между рядами домов. В некоторых уже были выключены телевизоры, люди легли спать. Он добрел до конца аллеи и оказался на улице. Лимузин мэра только что подъехал, сияя фейерверком мелких лампочек и предоставляя Тиму прекрасную возможность скрыться незамеченным. Из машины вышел Стросс, эффектно подняв руки перед репортерами, словно Джордж Клуни. Заметив, что мэр приближается к подиуму, Таннино вышел из дома, чтобы поприветствовать его. Прекрасная мизансцена.

Мелисса Йюэ, чутьем не уступающая хорошей собаке, вычислила-таки Тима, когда он уже шел вниз по улице. Она схватила своего телеоператора и подбежала с ним к Тиму, поправляя нагрудный микрофон на отвороте своей фиолетовой блузки.

Еще не добежав до него, она крикнула (Тим увидел, как при этом повернулись головы других операторов):

– Помощник Рэкли? Вы можете подтвердить, что убили Дэна Лори?

Он ускорил шаг, спеша к своему «себербену», забрался внутрь и захлопнул дверь. Йюэ уже стучала в окошко беспроводным микрофоном, который извлекла неизвестно откуда; от ее дыхания окно запотело. Позади нее с измученным видом стоял оператор. В знак извинения он пожал плечами.

– Это была месть за нападение на вашу жену?

Тим сдал назад, чтобы не наехать на туфельки репортерши. К машине подбежали члены других съемочных групп, корреспонденты начали выкрикивать вопросы. Тим медленно направил машину сквозь толпу и наконец миновал назойливые объективы камер и напудренные лица репортеров.

Он ехал по тихой загородной дороге и прохладный воздух освежал его лицо. На заднем сиденье зашелестел страницами скоросшиватель с материалами следствия. Последняя поездка бродяг с ветерком.

Восточная грань горизонта почти неуловимо посветлела – полночная чернота сменилась насыщенной синевой. Тим собирался ехать домой, но неожиданно свернул в бедный район Северной равнины.

Он припарковался за полуразвалившимся многоквартирным домом. Несмотря на поздний час, из окна на втором этаже доносились звуки хип-хопа. На карнизе сидел какой-то парень и курил, натянув на глаза бейсболку. Тим вышел и достал с заднего сиденья скоросшиватель.

Он прошел по узкой дорожке. Сквозь трещины в бетоне пробивалась трава. Тим тихонько постучался в деревянную дверь. Послышался звук шагов. Дернулась занавеска; в темном зарешеченном оконце появилось лицо.

Спустя секунду скрипнул засов, и дверь отворилась. Бабушка Марисоль Хуарес отступила в дом, жестом пригласив Тима войти. Судя по всему, он ее разбудил. Ее веки и щеки были темными, вспухшими, на висках вились седые волосы. На ней было просторное платье, тонкие веревочки, окаймляющие подол, завязаны на концах узелками, на которых болтались бусины. Сквозь проймы виднелись полоски плотного бюстгальтера. Она зажгла свечи, и бусины мелодично зазвенели; затем, шаркая, подошла к дивану. Подножка оставалась непокрытой, на ней до сих пор виднелись следы грязной обуви Медведя и Тима. Запах тающего парафина действовал успокаивающе.

Она притащила из кухни расшатанный стул и села напротив Тима. Морщины избороздили ее щеки и губы. Фотография Марисоль стояла теперь на столе рядом со свечами. Гибелью Марисоль пренебрегли все. Кем она была? Бедная девушка не удостоилась ни ружейного салюта, ни журнальной статьи, ни даже пары строчек в газете «Лос-Анджелес Таймс». Но ее смерть помогла раскрыть преступление, границы которого простирались от маковых полей Афганистана до пляжей Кабо-Сан-Лукас. Тим вспомнил едкое замечание Кейнера: «Посмотри правде в глаза – кого заботит судьба парочки жирных чикано из Четсуорта?», – затем слова Дрей: «Расценивать жизнь разных людей предвзято – все равно, что ходить с закрытыми глазами». К этим фразам примешалась еще одна мысль: «Если бы ты не подумал о бедной девушке из Четсуорта, аль-Фат спокойно набила бы свою мошну и здесь пронеслись бы всадники апокалипсиса».

Руки Тима вспотели, и по бумагам, которые он держал, пошли разводы. Он сказал, стараясь сохранять спокойствие в голосе:

– Вот люди, виновные в смерти вашей внучки.

Женщина замотала головой, не понимая, что он говорит. Он повторил то же самое медленно, надеясь, что так будет понятнее. Поняв, что и это не поможет, он сбивчиво, вперемешку с жестами и испанскими словами, произнес следующее:

– Aqu'i los hombres, которые убили Марисоль.

Он положил первый лист на подножку и посмотрел на женщину. На снимке было лицо Вождя.

– Muerto, – сказал Тим.

Сверху на фото Вождя он опустил другой лист, словно сдавая карты. Ужасное лицо Козла и узор на его глазном протезе заставили женщину дрогнуть.

– Preso, [20] – сказал Тим.

Том-Том выглядел на снимке удивительно дружелюбным.

– Muerto.

В чертах Кейнера читалась угроза.

– Preso.

Наконец, появилось фото самого Дэна Лори.

– Muerto.

Тим хотел сделать для нее гораздо больше, но уже не мог.

Женщина закрыла глаза и перекрестилась. Когда она снова открыла глаза, они блестели от слез. Она перегнулась через подножку и прикоснулась ко лбу Тима своей мягкой теплой рукой:

– Que Dios le bendiga. [21]

Тим собрал листки и встал. Она сидела в кресле, тяжело дыша, и вытирала слезы подолом платья. Он вышел из дома.

Когда Тим увидел опустевшую кровать Дрей, у него перехватило дыхание. Он застыл в дверях и похолодел, у него задрожали губы. Выключенные мониторы и оборудование, которое больше не мерцало и не шумело, казались даже не безжизненными, а безнадежно устаревшими. Кровать была застелена, накрахмаленное покрывало аккуратно сложено на свежем одеяле.

Лучи утреннего солнца просачивались сквозь задвинутые жалюзи, освещая комнату полосами света. Больничные стены были пустыми и неприветливыми, каждый звук отдавался в них эхом. Тим слышал, как в коридоре медсестра жалуется на кофе.